Чтение онлайн

– - Ввиду обилия сегодня всяких инцидентов, может быть, отложим мое выступление до другого раза?

Собрание точно вдруг просыпается от долгого тяжелого сна. Машет руками, головами:

– - Нет, нет! Что вы, что вы! Ни за что! Ваша тема так интересна! Начинайте сейчас! Просим! Просим!

И потом все собрание протяжно дудит, как в басовые трубы:

– - Про-сим! Про-сим!

Встает на своем председательском месте Данилов.

– - То-ва-ри-щи!!! Ти-хо!!! Зап-ри-те там две-ри!!! Будем считать, что ничего не случилось!!! Никита Акимыч, ваше слово...

Садится.

IV

Могуче и трагически режет каждое слово Шибалин и тяжелыми жестами руки сечет перед собой воздух, точно ставит в своей чеканной речи невидимые знаки препинания.

– - Итак, товарищи, принимая во внимание все сказанное мною тут перед вами сегодня, я с полным правом и со всей энергией утверждаю: р-революции не было!!!

Последние три слова он выкрикивает и делает рукой и всем корпусом бросающие движения вверх. Потом некоторое время стоит, молчит и с мрачно-торжествующей миной глядит вверх, как бы любуется, высоко ли забросил.

Аудитория сидит, ловит каждое слово оратора, следит за каждым движением его приковывающего лица, не шевелится, не дышит.

– - Р-революции не было, потому что человек как личность остается по-прежнему ужасающе одинок, кошмарно одинок, точно окруженный беззвучной ледяной пустыней!.. Р-революции не было, потому что человек -- и мужчина и женщина -- по-прежнему с беспредельной тоской в глазах стоит перед неразре­шенной проблемой пола!.. Р-революции не было, потому что че­ловек как таковой по-прежнему таскает на своем горбу весь тяжкий груз полученных им по наследству тысячелетних предрас­судков, разоблачению самого страшного из которых, собственно, и была посвящена моя сегодняшняя импровизированная лекция! Речь идет, как вы уже знаете, об укоренившемся среди нас чудо­вищном обычае подразделять людей на наших "знакомых" и "не­знакомых"!.. И в то время, как со "знакомыми", с этой микроскопи­ческой горсточкой людей, нам разрешается всяческое общение, вплоть до любви и брака, -- с "незнакомыми", то есть со всем остальным населением земного шара, мы не имеем права даже заговаривать при встречах на улице, потому что, видите ли, это "не-при-лич-но"!!!

По залу, по группам сидящих за столиками прокатывается завывающий гул общего удивления:

– - У-у-у... У-у-у...

Только один юнец, сутулый, с разочарованным лицом, кри­чит со своего места:

– - Старо! Нельзя ли чего-нибудь поновей!

Остальные дружно шипят на него:

– - Цшш... Цшш...

Данилов привстает, сверлит их черными очками. Шибалин хмурится, наливается еще большей упрямой волевой силой, продолжает:

– - И, благодаря подобной вопиющей дичи, товарищи, каждый из нас -- будь то мужчина или женщина -- до сего дня обречен выбирать себе пару из мизерно узкого круга своих личных "знакомых", минуя всех остальных...

Шибалин делает дурацкую гримасу и насмешливо-крив­ляющимся голосом раздельно цедит одними губами:

– - Бери не ту, которая тебе больше всего на свете подходит, не далекую, не идеальную, а ту, которая имеется у тебя под рукой!!!

Опять по залу из конца в конец прокатывается массовый вой удивления и солидарности с мыслью оратора. Кто-то догадливо кричит из-за своего столика:

– - Надо выбирать себе такую, чтобы от нее не тянуло к другим!

Данилов пугает его темными очками. Он прячется.

И снова энергичная речь Шибалина.

В дальнейшем Шибалин говорит, что благодаря указан­ному им предрассудку каждая брачная связь двух человек на земле до сих пор оказывается недоразумением, ошибкой, за которую в течение всей своей жизни расплачиваются обе стороны -- и мужчина, и женщина...

– - Товарищи! Сегодня мы уже разбирали с вами во всех подробностях семейную трагедию величайшего гения, какого когда-либо рождала земля, нашего Льва Николаевича Толсто­го!.. А Гоголь?! Неужели вы думаете, товарищи, что на всей земной планете, на обоих ее полушариях, не отыскалась бы девушка, которая всей душой полюбила бы нашего чудесного Гоголя и которую в свою очередь полюбил бы и он?!

– - Конечно, отыскалась бы!
– - звенит взволнованный го­лос первой женщины, участницы собрания.

– - И еще сколько! Не одна!
– - вырывается возглас у другой.

– - Сколько хотите!
– - подтверждает нервно третья.

– - Каждая согласилась бы!
– - признается за всех четвертая.

– - Еще бы! Го-голь!
– - поясняет пятая.

Мужчины слушают разошедшихся женщин и с выраже­нием великого своего превосходства добродушно посмеиваются.

И Данилов улыбается, когда звонит женщинам и призыва­ет их не прерывать оратора.

Шибалин тоже не может удержаться от улыбки, когда обращается исключительно к ним:

– - Ну вот видите, товарищи женщины, разве я был не прав? Когда в одном этом зале и то нашлось столько питаю­щих должные чувства к Гоголю! А между тем Гоголь за всю свою жизнь так и не встретился со своей парой, потому что она находилась где-то за проклятой чертой его личных "зна­комых"!.. Товарищи, и не только Толстой, и не только Гоголь!.. Я сегодня приводил вам из всемирной истории еще более возмутительные примеры, когда мировые гении человечества принуждены были тайно сожительствовать со своими безгра­мотными кухарками!..

– - Извиняюсь, товарищи!
– - встает со своего места и преры­вает Шибалина молоденький паренек с карандашом и запис­ной книжкой в руках.
– - Чего же вы видите тут возмутительного, если мужчины сожительствуют с кухарками? Разве кухарка не такой же трудящийся, как и прочие граждане?

– - Да, да!
– - вскакивает и еще более горячится другой.
– - Тем более странно слышать подобные слова теперь, когда по всему нашему Союзу пооткрыты пункты по ликвидации безграмотности!

– - Товарищи! Ша!
– - обрушивается на них третий, машет руками, гримасничает, спешит.
– - Это же говорится не про те­перь, это берется из всемирной истории! Нельзя равнять!

Данилов заставляет их замолчать. Шибалин продолжает.

– - Товарищи, я утверждаю, -- ударяет по крышке кафедры рукой, -- я утверждаю, что на всем земном шаре женатые мужчины живут не с теми женщинами, с которыми хотели бы!

Взрывом стихийного смеха награждает эти слова оратора мужская половина собрания.

– - Хо-хо-хо!

– - Браво, браво!

– - Вскрыл-таки!

– - Расшифровал!

– - Что же, товарищ Шибалин, вы теперь будете их всех разводить?
– - спрашивает один смеясь.

– - Да!.. Разводить!..
– - со злостью восклицает Шибалин и начинает бегать, метаться по кафедре, трудно дышать...

Потом снова возвращается к спокойной трактовке сво­ей темы.

– - Товарищи!
– - взывает он к собравшимся, а через них как бы и ко всему человечеству.
– - Товарищи! До каких же пор мы, люди разного пола, будем, точно врожденные враги, обманы­вать друг друга? До каких пор мужья и жены будут разыгрывать друг перед другом недостойную разумных существ комедию? Не пора ли нам наконец сказать друг другу всю правду -- мужчины женщинам, женщины мужчинам! Учинить единое все­мирное объяснение! Всем мужчинам договориться со всеми женщинами! А то, взгляните-ка вокруг, что сейчас происходит: мужчины недовольны, изнывают, ничего как следует не делают, раньше времени гибнут; женщины -- то же самое -- недоволь­ны, изнывают, ничего не могут толком делать, преждевременно гибнут... А из-за чего недовольны? Из-за чего изнывают? Из-за чего так рано гибнут? Да друг из-за друга!!!