Путь к женщине (сборник)
Шрифт:
– - Что же. Хорошо.
– - Мало хорошего. Она будет семерых принимать, а другие вовсе без почина сидят.
– - Значит, умеет. Сумей ты. Сумей семерых принять.
Осиповна с гордостью:
– - Семерых? Никогда! Я еще понимаю принять девушке в вечер двух-трех гостей, ну от силы четырех. Но не семерых же!
Настя смеется:
– - Фроська, она и семнадцать примет. И осуждать ее за это тоже нельзя. Пока молода, пока мужчины интересуются ею, она старается обеспечить себя на будущее. Она в твои годы не будет так, как ты, в развалке сидеть. Мы вот и курим, и нюхаем, и выпиваем, а она знает одно: копит и копит деньги. Которая с ней на квартире девушка Лелька живет, так та рассказывает, что у Фроськи две тысячи денег в трудовой сберегательной кассе на книжке лежат. А до чего экономная она в расходах! Привозит ей мужик с базара дрова, а она заместо денег предлагает ему остаться с ней. Приходит к ней из коммунхоза получать деньги за электричество старичок, а она и его замарьяжит. То же самое с обойщиком, когда оклеивает новыми обоями комнату, и с печником, когда ремонтирует печь, -- со всеми, со всеми! И никому не платит, и денежки целиком остаются у ней в кармане.
Гость, вернее силуэт гостя, едва заметный под стенкой, в тени:
– - Гы-гы-гы! И трубочиста с собой положит, когда тот почистит у них в доме трубы? Гы-гы-гы! Такая девушка всегда будет хорошо жить.
Настя:
– - А конечно! Она и сама говорит: "Девочки, мне еще только год поработать, а тогда буду барыней".
Осиповна:
– - Да... Будет... Как раз... Держи карман шире...
VI
Из пролома в боковой стене выходят, согнувшись, гуськом, прежний лохматый мужик и Антоновна.
Антоновна, веселая, легкая, довольная, что заработала, провожает мужика к выходу из руин:
– - Пупсик! Подари гривенничек!
Мужик, разочарованный, мрачный, с перекошенным черным лицом:
– - Нету, нету. Чего там. И так дорого заплатил, погорячимшись. А приведись мне сейчас, я б тебе и копейки не дал. Задаром с тобой не пошел бы.
С отвращением плюет в сторону.
– - Тьфу!
– - Ну пятачок!!! Только один пятачок! Пятачок не деньги!
– - И не проси. Все равно не дам. Будет с тебя. Пожил с тобой я каких-нибудь пятнадцать минут, а полтора рубля выскочило! А мы за полтора рубля знаешь сколько работаем?
– - Ну три копейки! Мне не для денег, мне только для почину, у тебя рука легкая!
Обнимает его за необъятную талию, нежно:
– - Пупсик, ну не скупись, не скупись...
Мужик, не глядя на нее, с озлоблением тычет ей в руку медяк:
– - На, с-смола!!!
Он уходит.
Она ему в гневную, удаляющуюся спину:
– - До свидания! Смотри в другой раз когда приходи! Тогда можно будет и подешевле!
VII
Солдат входит в руины, стоит, волнуется, глотает большими глотками воздух, переступает с ноги на ногу, жадно щурится на сидящих под стенами женщин.
Настя к Осиповне:
– - Жалуешься, что без почину? Вон солдат пришел. Иди, замарьяжь его.
Осиповна с жестом пренебрежения:
– - Этот без денег. Это только так. Этому только бы посмотреть. Это не гость.
– - А какие же ты хочешь? Позже, когда окончатся театры, тогда, безусловно, можно ожидать приличную публику. А пока чище этих не будет.
– - А ну его. Не пойду. Чего зря ходить? Пускай какая другая идет, если хочет...
Беременная женщина, с высоким животом, с немолодым изможденным лицом, выходит из темного угла на свет, приближается к солдату, заигрывает с ним:
– - Люблю военных!.. Военные -- это моя болесть!.. А молоденький какой!.. Чего молчишь?.. Давно на службе?..
Солдат глядит вбок:
– - С этого года.
Беременная ласково:
– - Ну что?.. Пойдем?.. Чем так стоять, смотреть, только себя расстраивать...
Солдат с разочарованным видом:
– - Рад бы в рай.
– - А что? Больной?
– - Хуже!
– - Денег нет?
– - Да.
– - Это плохо. Хотя я дорого с тебя не возьму. Сознаю, что военный. Где тебе взять? Мне бы какой-нибудь рублик.
– - И того нету.
– - Но полтинник найдется?
– - Ни копейки нету.
– - А это вовсе нехорошо.
– - Вот это главное!
Беременная после небольшой паузы:
– - Так и будешь тут стоять?
Солдат передергивает плечами:
– - Постою.
Беременная раздумывает:
– - Что же мне с тобой делать, что же мне с тобой делать?.. Жаль хорошего человека, жаль... Вот что: хочешь, оставишь что-нибудь из одежи?
Солдат осматривает свой наряд:
– - Из одежи нельзя. Будет видать. И тогда не распутаешься.
– - Ну из белья: исподники, рубаху?
– - А это ничего, подходяще.
– - Белье старое? Давно выдавали?
– - Вовсе новое, ни разу не стиранное.
– - Ну что с тобой делать. Пойдем. Тоже и таким кто-нибудь сочувствовать должен.
Ведет его к боковой стене. Солдат идет, спотыкается, бормочет в землю:
– - На чужой стороне... Нету подходящих знакомств... Беременная проталкивает его в один из проломов в стене:
– - Идем туда. Там повольней белье скидавать.
Они скрываются за стеной.
VIII
Инвалид, на двух костылях, с красными мясистыми щеками, с бравыми унтер-офицерскими усищами, входит, весело глядит вокруг, находит глазами Осиповну, направляется прямо к ней, разливается широченной улыбкой во все лицо:
– - Ты тут?
Осиповна встает, идет навстречу, радуется:
– - А то где же мне быть? Заждалась тебя. Думала, не придешь, обманешь.
Инвалид геройски:
– - Я человек однословный: сказал -- сделал!
Осиповна прощупывает мотню висящей на нем холщовой сумки с подаянием:
– - А винца обещал взять -- взял?
Инвалид с торжеством достает из-под полы бутылку в вытянутой руке, отстраняет ее:
– - А это что?
– - Прищелкивает языком: -- А закуска какая!
Похлопывает ее рукой по спине.
Осиповна провожает его к одному из пролазов в стене:
– - А деньги опять медяками принес?
– - Червонцами не подают!
– - Два часа считать...
– - Сосчитаем! Ко мне и так старший приказчик два раза из магазина на улицу выходил, мелочь для сдачи у меня забирал.
– - Сегодня где стоял?
– - Возле магазина бывшего Елисеева. Теперь МСПО.
– - Все-таки порядочно настрелял?
– - Не больно.
– - Почему так?
– - Мало в обращении мелкой медной монеты, редко у кого в кармане имеется. Чеканка производится в Ленинграде: пока начеканят да пока подвезут... Потом наладится -- будет лучше.