Путь к женщине (сборник)
Шрифт:
– - Ничего подобного. В вас говорят нехорошие чувства, зависть, ревность.
– - Зависть? Чему завидовать? Не тому ли, что человек когда-то был на высоте, а теперь летит в пропасть? Ревность? Но к кому? К человеку, которому небезопасно даже подавать руку в чисто, так сказать, санитарном отношении?
– - А про это вы тоже напрасно говорите, Казимир. Про "санитарное отношение".
– - Нет, не напрасно! Я только поражаюсь вашей смелости. Вера, как вы не боитесь искать с ним встречи именно здесь, где каждая пядь земли пропитана бациллами страшных болезней!
– - А это мое дело. Я так хочу.
– - Тогда я молчу.
– - Это самое лучшее, что вы сейчас можете сделать. Встает, заглядывает через стену вовнутрь зала.
В это время выходят из всех пролазов и занимают свои обычные места под стенами зала Антоновна, Осиповна, Настя, Манька-Одесса и другие -- все, кроме Фроськи.
Казимир Вере с ужасом:
– - Видите? Не показывайтесь им, не показывайтесь!
Вера по-женски раздраженно:
– - Сидите вы! Молчите! Я хочу их спросить. Может быть, он уже тут, у них, в развалинах этих.
Казимир с испуганными ужимками:
– - И не думайте спрашивать! Вы их не знаете! От них такое можете услышать Вера смело: -- Пусть. Я не боюсь. И идет одна внутрь руин.
XVII
Вера обращается к Антоновне, как самой старшей по виду:
– - Скажите, гражданка, сюда к вам сегодня такой не приходил: здоровый, в сером летнем пальто?
Антоновна загадочно:
– - А кто его знает? Разве так скажешь? Тут за день много перебывает всяких: и в черных пальтах, и в серых, и вовсе без польт. По пальту не узнаешь.
Осиповна встает, подходит:
– - Когой-то спрашивают? Настя встает, подходит:
– - Когой-то спрашивают?
И остальные женщины встают со своих мест, собираются вокруг Веры:
– - Когой-то?
Вера объясняет, показывает руками:
– - Ну, солидный такой, прилично одетый...
Антоновна равнодушно:
– - Сюда большая часть солидных ходят и прилично одетых. Каких попало мы сюда не пускаем. Сюда, бывает, перед рассветом в автомобилях за девушками приезжают. Давай и давай! А вы: "В летнем пальте"... А что, он ваш муж?
Вера, сомкнув губы:
– - Нет. Брат.
Уходит из руин. Идет так, как будто ожидает, что в спину вот-вот сейчас ее ударят камнем.
Женщины стоят при луне неподвижной толпой, поворачивают лица ей вслед и все на разные голоса:
– - Ха-ха-ха!.. Знаем мы таких "братьев"!..
Казимир Вере, когда она возвращается к нему за переднюю стену:
– - Ну что? Я говорил! Получили? Вера утомленно садится.
– - Молчите вы! Не каркайте! Всегда каркает...
Казимир встревоженно-озабоченно:
– - Вера! Что с вами? Вам нехорошо? На вас лица нет! Вера слабым голосом:
– - Ничего... Это сейчас пройдет... Еще бы!.. Поглядели бы вы на них... на этих... на ведьм!.. Как обступили меня!.. И как заговорили своими сиплыми голосами!.. А обстановка вокруг при луне!.. Ад!.. Полная картина ада, населенного нечистыми духами!..
– - Я говорил, не надо было туда ходить!
– - Наоборот. Я очень довольна, что сходила туда и поглядела на этот мир своими глазами.
– - Бежать вам надо, Вера, из Москвы! Бежать! Иначе вы Шибалина никогда не забудете! Утопая сам, он потащит за собой и вас! На днях я откомандировываюсь в Ленинград для редактирования там одного профжурнальчика. Советую и вам воспользоваться этим случаем и поехать со мной.
– - А я зачем? Только еще этого недоставало, чтобы я переехала в Ленинград!
Казимир горячо доказывает ей, убеждает, не спускает с нее млеющих глаз...
Вера не слушает его, вертится, встает...
– - А он с которой стороны должен прийти? С той? Или с этой?
Казимир недовольно:
– - С этой.
Вера с лицом, выражающим боль:
– - Мне не сидится, Казимир. Я очень волнуюсь. Походим. Пойдемте ему навстречу, что ли.
Казимир неохотно:
– - Пойдемте.Вера резко:
– - Но уговор: как только увидим его издали, так извольте сейчас же оставить меня одну!
– - Об этом можно было не говорить...
Они отходят от руин.
XVIII
Шибалин, крепкий мужчина, с упорным медлительным взглядом художника и мыслителя, сперва проходит мимо руин, только заглядывает туда через стену, смотрит, кто есть. Потом поворачивает обратно и направляется прямо в руины.
Вера, следившая за ним издали, подбегает к нему, хватает сзади за руку:
– - Никита!.. Ты куда?
Отводит его в сторону от входа в руины. Шибалин смущенный:
– - Вера... А ты каким образом попала сюда? Зачем?
– - За тобой! За тобой пришла!
– - Откуда у тебя такая дикая фантазия?
– - Ника, умоляю тебя, умоляю, уйдем сейчас из этого ада!
– - Вера, оставь эту дамскую блажь. Она тебе совсем не к лицу.
– - Ника! Не издевайся надо мной, над моим порывом! Если бы ты знал, с каким чувством я помчалась сюда, когда узнала, что сегодня ночью ты будешь здесь!
– - Не стоило трудиться. А от кого ты узнала?
– - Это многие знают.
– - Даже многие?.. Гм...
Саркастически улыбается.
– - Никогда, никогда, никогда я не ожидала, Ника, что ты в конце концов попадешь в стан развратников, сластолюбцев, покупающих за деньги женскую любовь!
– - Городишь ерунду! Знай, что среди мужчин, обреченных ходить к проституткам, нет ни "развратников", ни "сластолюбцев", а есть только несчастные, неудачливые в любви, мученики, великие мученики, жертвы идиотского уклада всей человеческой жизни! Понимаешь ты: жертвы!
Вера с усмешкой:
– - О!.. Он все о своем!..
Шибалин желчно:
– - Да! О своем! И всегда буду об этом своем! Всегда! Всю жизнь! Сядем здесь...
Они садятся на кирпичи впереди передней стены: