Путь к женщине (сборник)
Шрифт:
– - Пожалуйста.
Они закуривают, продолжают беседовать...
XXIII
Первый приличный гость, уже немолодой, в больших заграничных очках с круглыми стеклами в роговой оправе, заходит в руины, как к себе домой.
К Шибалину.
– - Извиняюсь. К Ванде:
– - Ванда, не знаете, Фрося свободна? Антоновна с своего места:
– - Занята! Занята!
Первый приличный подходит к Антоновне:
– - А скоро она освободится?
Антоновна:
– - Нет. Не скоро. На квартиру взяли. На ночь. На извозчике приезжали. Какие-то богатые. Тоже в очках. Наверно, иностранцы.
Первый приличный в нерешительности стоит, раздумывает:
– - А Настя?
– - Настя, та скоро должна освободиться! Садитесь. Посидите тут пока на камушке. А что, разве в театрах уже окончилось?
Гость:
– - Да. Как раз сейчас разъезжаются.
Садится на тумбочку из кирпичей.
Второй приличный гость усиленно прячет лицо в поднятый воротник летнего пальто и под широкие поля шляпы. Глядит на Антоновну узенькой щелочкой между полями шляпы и краем воротника:
– - Фрося тут? Антоновна:
– - Нет и не будет.
– - Где же она?
– - В городе.
– - А Настя?
– - Настя, та скоро должна освободиться. Садитесь. Посидите на камушке вон за тем гражданином, вторым будете, они тоже ее дожидаются.
Второй приличный прячет от первого лицо, садится на тумбочку из кирпичей, в линию с ним, спиной к нему:
– - Та-а-к... Антоновна:
– - Должно, тоже из театра? Второй:
– - Из театра.
Третий приличный, очень представительный, седой, в цилиндре, настоящий западноевропейский министр, в маленькой черной шелковой маске, к Антоновне:
– - Здравствуйте, гражданка.
– - Здравствуйте, гражданин.
– - Фрося там?
– - Нет, ей нету.
– - А скоро будет?
– - На этой неделе вовсе не будет.
– - О! Что так?
– - Уехала в деревню. Побывать.
– - И давно уехала?
– - Сегодня.
– - В котором часу?
В десятом вечера.
– - Немного не захватил! Жаль, жаль... А Настя?
– - Настя тут. Садитесь там на камушке, где те двое мужчин сидят, третьим будете, они тоже ее дожидаются.
Третий, в маске, садится на тумбу из кирпичей, в линию с первыми двумя, тщательно пряча от них лицо, как и они от него:
– - Тэ-экс... Антоновна:
– - Из театра?
– - Из театра.
Антоновна кричит в дальний угол:
– - Одесса! Сбегай-ка туда, шумни там Настю! Скажи, чтобы поторапливалась! Много приличных гостей дожидаются!
Манька-Одесса идет через пролаз в глубь руин, кричит вдали за стеной:
– - Насть-а-а!..
Шибалин Ванде:
– - Ого! Тут такая очередь, как в приемной какого-нибудь модного врача!
Ванда улыбается:
– - А как же. Иначе что бы тут было. В особенности по праздникам.
Маленький толстяк, шар на миниатюрных ступнях, в лаковых ботиночках, лысый, в котелке, совершенно пьяный, входит, идет по залу, как слепой, пошатывается, тихонько напевает, натыкается под стеной на женскую закутанную фигуру без лица, жадно припадает к ней, она схватывает его и молча уволакивает через один из проломов в развалины.
Антоновна подсаживается к Осиповне, волнуется:
– - Видала? Уже и Дуньку-безносую взяли. Значит, и нам с тобой скоро пьяненький шатун какой попадется.
Осиповна мечтательно:
– - Не миновать. Сейчас он вышел из театра...
Антоновна продолжает за нее:
– - ...зашел в какой-нибудь ресторанчик... Осиповна:
– - ...сидит, закусывает, выпивает... Антоновна:
– - ...а через часик-полтора сюда приволокется... Осиповна:
– - Раньше!
Антоновна скучливо потягивается, встает, заправляет под платок седые космы:
– - Пойти пройтись, что ли, пока. Все ноги отсидела. Подходит к трем приличным гостям:
– - Ну, здравствуйте еще раз.
Трое приличных, не меняя положения, сухо:
– - Здравствуйте. Антоновна:
– - Не надоело сидеть? Трое молчат. Антоновна:
– - Не надоело ждать? Трое еще крепче молчат. Антоновна:
– - Чем сидеть, ждать, время терять, пошли бы со мной!.. Я б скоренько вас отпустила, и были бы вы себе свободные люди!..
Трое отрицательно, по-разному, мотают головами, молчат, только недовольно прокашливаются в пространство. Антоновна не отстает:
– - А почему?.. Кажите, почему не хотите?.. Какая разница: я или Настька?.. Может, Настька из золота сделана, а я нет?.. Чем Настька лучше меня?.. Что она в шляпке?.. Я тоже могла бы шляпку надеть, если бы захотела!.. Может, думаете, я старая?.. Ничего подобного!.. Это просто от такой жизни... Многие очень хорошие мужчины, вот такие, как вы, даже содерживать меня хотели, на квартиру жить звали, да я отказывалась... Чтой-то не ндравились они мне, вот не ндравились да и только!.. Ну как, граждане?.. Пойдете?.. А?..
Первый, спиной ко второму и третьему:
– - Бабушка! Вам раз сказали, что нет! Чего же вы пристаете?
– - Я не пристаю. Я только спрашиваю, чем я, допустим, хуже Настьки?
Второй, спиной к первому и третьему:
– - Бабушка, дело вовсе не в том, кто из вас хуже или кто лучше!
Третий, спиной к первым двум:
– - А дело, бабушка, в том, что к Насте мы, может быть, привыкли!
Антоновна:
– - Вот и ко мне привыкнете. Ко мне уж многие так привыкли. А сперва тоже отказывались, не хуже как вы сейчас.
Трое молча отмахиваются от нее руками, поворачиваются к ней спинами.
– - Ну тогда дайте мне копеек по пятьдесят с человека. Трое сжимаются, молчат.
– - Ну по двадцать.
Трое неподвижны, как мертвые.
– - Дайте тогда с троих четвертак, и я уйду, не буду вам
мешать.
Трое, со стиснутыми зубами, с раздраженными жестами, лезут в кошельки, подают ей мелочь. Антоновна:
– - Вот и хорошо. Теперь по крайней мере... Собирает с них деньги, уходит, садится рядом с Осиповной. Осиповна смачно: