Чтение онлайн

Если бы. То, что открылось в разуме младшего эльфа, вдребезги разбило непробиваемую много лет броню уверенности в собственной правоте. Глубина горя тронула много повидавшего принца, безоглядность самоотречения поразила. Геллен действительно не допускал мысли, что сам был управляем чужой волей. Его использовали, как наиболее подходящий инструмент, и небрежно отбросили после - а он искренне полагал себя единственным виноватым. Теперь вот еще переживал, что не оправдал их доверия, не сумел скрыть имен. Будто бы у него была возможность сопротивляться! При его-то слабой ментальной силе! Да любой Старший легко мог проникнуть в их тайну, случай, что до сих пор никто не обратил внимания.

По сути, сейчас принц должен был бы испытывать к нему лишь презрение. Но, удивляя самого принца, в душе просыпались иные, непривычные чувства. Мальчик заслуживал другого будущего.

– Дай мне правду, Геллен!
– не повышая голоса, попросил Эллорн. Младший замер, плененный простыми словами.
– Докажи послушание делом, открой разум сам. Без оправданий, без условий. Дай мне подтверждение твоей искренности!

Геллен поднял застывший взгляд, и открылся - полностью, настежь.

– Всё, что прикажешь, Старший.
– прошептал, признавая поражение.
– Прости, что осмелился спорить!.. Я в твоей власти.

Эллорн вновь всмотрелся в смятенные мысли младшего эльфа. Теперь, не замутненные попытками борьбы, они звучали ясно и полно. Без жалости к себе до конца проник в самые потайные уголки памяти, узнавая то, что точно знал - будет терзать его до скончания веков.

Геллен, измученный и подавленный, просто ждал. Эллорн стряхнул задумчивость, и вновь огляделся: все вокруг потемнело, стало серым и мрачным, свинцовые тучи погасили даже золотую россыпь берез, окрасили в темный цвет воду, камни, небо. Эльф глубоко вдохнул этот тяжелый цвет, окончательно гася вспыхнувшее в груди минуту назад яростное пламя. Вынул из ножен кинжал, покатал рукоять в ладони, привычно приноравливаясь к ней.

– Она тебя простила, я - нет, и ты знаешь, чего требуют правила. Но я, по праву старшего, даю тебе выбор: ты можешь сейчас, немедленно покинуть Зачаровень и никогда не возвращаться сюда!.. Или остаться, и принять должное.

Лишь краткий миг младший эльф расширившимися глазами смотрел на кинжал, потом его лицо вспыхнуло. Принц сжал губы, когда понял, что лицо мальчика осветилось благодарностью.

– Умереть от твоей руки - великая честь, ничем мною не заслуженная!
– крепнущим голосом отозвался Геллен, легко шагнул навстречу, распрямляясь бесстрашно.
– Благодарю за нее, благодарю от всего сердца! Прими мою жизнь, как плату за проступок, и пусть мой позор не падет на семью!

Ментал звенел, из подсознания мальчика просто-таки хлестал крик: "я не боюсь!".

О, безусловно. В этом-то Эллорн не сомневался с самого начала. Он кивком указал на место рядом с собой, Геллен подошел, и встал плечом к плечу, на кромке обрыва.

– Дай мне руку.

Мальчик, не понимая, поднял правую руку ладонью вверх. Принц искоса с интересом смотрел на бледный профиль, когда смысл происходящего стал доходить до младшего эльфа. Эллорн вполне оценил выдержку мальчика, и про себя похвалил его - ни мускул не дрогнул, когда сталь скользнула по раскрытой ладони, оставляя за собой вспухшую кровью длинную дорожку.

Эллорн твердо сжал его руку в запястье, поворачивая над ревущей бездной: в молчании оба смотрели, как тяжелые капли падали в прозрачную зеленую пыль, и растворялись в ней, еще не успев достичь бурлящего дна.

Не смогу - понял Эллорн отчетливо, - не смогу забыть, как его кровь осталась на моем клинке. Серебристый росчерк разорвал туманный поток: принц швырнул в водопад кинжал. Тот канул в массе воды, унося с собой свидетельство расплаты.

У неподвижного, словно заледеневшего до этого мгновения Геллена, задрожали губы. Эллорн сам сжал ему пальцы, заставляя соединить края раны.

Не стараясь перекричать вплотную подступившую бурю, он открылся мысленно, затянул Геллена в собственный разум, показывая то, чему было бы трудно подыскать слова: "я взял кровь за кровь, твой долг уплачен, говорить с совестью не о чем. Возвращайся домой".

– Я забираю твою вину, но оставляю тебе память.
– оставаясь строгим до конца, предупредил хмуро.
– Не как судью. Как советчика.

Громыхнуло прямо над головами, росчерки молний порвали мрак, расцветили невесомую пыль над водопадом.

"Принц Эллорн! Принц Эллорн!" - настойчиво звал ментал, зов, наполненный тревогой, тут же вычеркнул из восприятия слабую попытку мальчика мысленно что-то ответить. Зацепившись за призыв, Эллорн потянулся к источнику, рванулся к лесу, быстрый настолько, что когда сам Геллен следом оказался на полянке, разговор с примчавшимися пограничниками был окончен, принц собирался уезжать.

Одно слово дрожало в воздухе, грубое и опасное: война.

Война.

– Я на границу, а ты с патрулем - во Дворцы, - упреждая вопрос, приказал Эллорн.
– Передашь королю Эманелю мою просьбу: мне нужны все мои дети, все, кто есть в Зачаровне! Защитники должны стянуться к западу, на их место пусть встают воины других родов. Мне нужны искусные бойцы, а не новые жертвы. Поторопись!

– Прими мой кинжал, прошу тебя!
– предложил Геллен, и впервые в глазах мальчика принц увидел страх - страх перед возможным отказом.
– Он не предаст твоего доверия. Прославленным ножнам не годится быть пустыми!..

– Благодарю, но твое оружие принадлежит острову.
– сдержанно, как равному, отказал принц, Геллен упрямо мотнул головой:

– Принцесса Лирриль отпустила меня. Она разрешила определяться самому.

Эллорн еще помедлил в сомнениях, но взял кинжал младшего. Он, действительно, подошел по размеру к изумрудным ножнам. Неужели они подражают мне и в этом?
– невольно подумалось, принц тут же погасил посторонние мысли, откладывая их до других, мирных дней.

*

Эллорн не вернулся. Под утро в беседку заглянул Геллен, потоптался на пороге, чувствуя, что я не сплю.

– Входи, эйльфлёр, - пригласила, с трудом вылезая из уютного кресла, опустошенная тревожным ночным бдением.
– Попрощаться пришел?..

Эльф быстро повел взглядом, и отвернулся, прислонился к резной стене у самого входа. Его нахмуренный вид ничего не говорил мне о том, что меня действительно интересовало, а упрямо сжатые губы свидетельствовали еще и о некой внутренней борьбе. Насколько я уже знала его, подобное выражение лица гарантировало нам очередной обмен колкостями, и я пожала плечами.