Чтение онлайн

В очередной раз нырнув, подумала, что иногда эльфы приходят вовремя.

– Перелом руки, повреждены ребра, и рваные раны на плечах и шее. Первый раз такое вижу, клюв у этой твари был с зубами, что ли?.. ранки неглубокие, но возможно отравление, если тварь ядовита.
– безжалостно перечислил Клейль, убегая за походным мешком.
– Рука срастется, про ребра ничего сказать не могу, время покажет. Укусы сейчас зашьем, даже шрамов не останется. Потерпишь?

После того, как меня привел в чувство бесцеремонно вылитый сверху каскад воды, - к счастью, чистой!
– я так и не смогла выговорить ни слова: зубов не разжимала, боялась, что вылетят.

– Ну!
– потребовал Геллен, стоя надо мной в позе памятника.
– Что молчишь? У тебя ведь всегда найдется, что сказать.

"Спасибо, эйльфлёр". Закрыла глаза, отчасти из-за набившегося в них песка, отчасти из-за чувства крайней неловкости.

– Почему, ну почему ты не позвала на помощь? Не крикнула нам?
– вопросил он пространство.

Потому. Спесь - заболевание заразное, Геллен. А теперь отстань, прошу! Мне очень плохо...

*

Подняться, просто посидеть у костра, я смогла лишь к вечеру следующего дня. О том, чтобы идти куда бы то ни было в ближайшее время, не приходилось и думать. Клейль наложил повязки, быстро и аккуратно сшил ранки от укусов. Костяная игла и вымоченные в вине и масле жилы - откуда он в пять минут добыл настолько сложные средства перевязки, оставалось только догадываться!.. Похоже, предусмотрительный эльф носил в своем мешке целый лазарет.

Он оказался изумительным лекарем, я почти не почувствовала боли во время зашивания, хотя он извинялся за каждый накладываемый шов. Видимо, от шока я вообще на время потеряла чувствительность, и это помогло ему оказать первую помощь, а мне - не упасть в обморок.

Эйльфлёр проявляли трепетную заботу о моем здоровье. Поскольку меня часто лихорадило и бросало в жар, Клейль приносил и заставлял пить отвары, некоторые - гадкие, многие - просто отвратительные на вкус; если пыталась отказаться, силой вливал их мне в рот, не забыв перед этим вежливо извиниться. Геллен с нескрываемым удовольствием помогал ему пичкать меня гадостью.

Их благое насилие вызывало приступы паники, я едва не плакала от ужаса, когда двое парней вертели мною, как куклой. Чувствовать собственную беспомощность оказалось невыносимо, я в конце концов перестала сопротивляться, позволяя им распоряжаться мною по своему усмотрению: поить мерзкой дрянью, слишком часто менять повязки, кормить тогда, когда есть вообще не хотелось. Так наши отношения носили хотя бы видимость достойного согласия.

Но первые дни я все равно ничего не могла есть, рвало от пищи и просто так.

Как только смогла самостоятельно пройти несколько шагов, попросила теплой воды. Эльфы тут же нагнули пару тонких деревьев, натянули полотнища плащей, притащили котелки с горячей и холодной водой. Краснея от слишком пристального внимания, ушла в импровизированную купальню. Сверху, через высокий край, немного погодя перекинули плащ, чистую рубашку - такую длинную, что я ней просто потерялась, и пару широких бинтов.

Тронутая искренней заботой, приняла предложенное с благодарностью, перетянулась бинтами туго, на сколько смогла. Плотная повязка зафиксировала ребра, частично сняла боль. Чистые волосы вернули хорошее настроение, возможность скинуть колом стоящую от грязи одежду принесла нечто вроде счастья. Замотавшись до горла в плащ, спустилась к ручью, возилась долго, с остервенением отстирывая пятна. Назад меня притащил Геллен, безоговорочно отобрав мокрый костюм, ловко развесил по ближайшим кустам.

– Еще простудишься, вода-то ледяная!
– резонно пояснял на возмущенные попытки вернуться к прерванному занятию.
– Хватит, до дыр, гляди, дотрешь.

Укутавшись в огромный теплый плащ, уснула впервые без тошноты. Утром, позавтракав, поняла: всё нормально. С отравлением покончено. С переломами было сложнее, рука, правда, слушалась неплохо, со временем все могло бы наладиться, но правый бок болел нестерпимо. Попеременно кидало то в жар, то в озноб, эльфийские отвары не очень помогали.

Эйльфлер категорически возражали против вероятности двигаться дальше. Не в силах идти самостоятельно, понимая невозможность переспорить упрямцев, сдалась. Просиживала дни у костра, несмотря на то, что для меня соорудили навес, прекрасно защищавший от ветра и снежной крупы, часто ощущала холод. Компанию мне обычно составляли Геллен либо Фрейнир, остальные разбредались по лесу на целые дни, находя себе занятия в любой ситуации.

Фрейнир при более близком знакомстве оказался очень мил. Деятельный романтик, поэт, просто рисковый парень, он умел непередаваемо смешить, не прибегая к специальным трюкам. В его пересказе трагедии становились занимательными приключениями, а обыденные происшествия - сказкой. Из его поэтических зарисовок я узнала про жизнь эйльфлёр много больше, чем из баллад, слышанных в Мерцающих Дворцах. Он сплетал занятные вещицы из коры и веточек, я пыталась копировать - получалось ужасно. Эльф смеялся, и вновь показывал, ничуть не раздражаясь на мою неловкость. Когда у меня первый раз получился сносный кубок из бересты, хоть и скособоченный, но вполне годный к употреблению, он радовался больше меня.

С Гелленом отношения складывались не так просто. Именно в нем присутствовал нетипичный для эльфов сарказм, граничащий с издевкой. В его лице обрела достойного противника, изощряясь в остроумии долгими днями. Он не стеснялся, и я получала часто по больным местам, злилась безмерно, но помнила: ему я обязана жизнью уже не раз. Как все сложно сплетается в мире!

Но он же становился и интереснейшим собеседником, когда пребывал в хорошем настроении. Обычно эйльфлёр редко разговаривают со смертными, в лучшем случае общение выливается в красивый монолог. А с Гелленом у нас получалась беседа, то есть не выслушивание твердых неоспоримых истин, а именно обмен мыслями, в тот момент, и по тому поводу, что интересовал сейчас.

Как-то он вернулся из утренних блужданий в особенно приподнятом настроении. Высыпал мне на колени горку кедровых шишек, и присел рядом, довольный и задумчивый.

Я удивленно вскинулась, не понимая причин внезапной щедрости. Последние дни эльф постоянно раздражался на любое мое слово, и меня заинтересовало, что нынешним утром изменило его настроение.

Геллен улыбнулся своим мыслям. Мое любопытство разгорелось еще сильнее.

– Ты не при чем.
– поддразнил эльф.
– Ни вчера, ни сегодня. Это наши, внутренние дела!..

Мне на минуту подумалось, что он сейчас покажет мне язык, как мальчишка, настолько довольная была у него физиономия.

– Ваши "внутренние дела" слишком часто оканчиваются для меня ранами!..
– лицемерно вздохнула, показывая руку на перевязи. Он удивился.

– А мы-то чем виноваты? Сама ж погеройствовать захотела!

– Можно подумать, ты никогда не геройствовал!..
– поддела эльфа в свою очередь.
– Что, прямо ни разу опрометчивых поступков не совершал?