Чтение онлайн

У эльфа нехорошо сузились глаза, и у меня отлегло от сердца: принц становился собой. День сегодня, что ли, к глупостям располагающий?

– Могу я просить об одолжении?
– поинтересовалась осторожно, хоть и сомневаясь, стоит ли поднимать скользкую тему сейчас. Но, с другой стороны, вдруг больше не выпадет случая объясниться?

– Всё, что угодно.
– заверил Эллорн.

– Прости меня, если можешь!

– За что?!

– За эту историю с гномами. Я знаю, она сильно ранит твою гордость... ну, так получилось, ничего не изменить. Прости, что пришлось пройти через такое испытание, думаю, тебе было нелегко. Не скажу, что сожалею - я бесконечно рада твоему спасению!..
– но мне плохо от понимания, каково пришлось тебе!..

– Ты вновь меня удивляешь!..
– признал эльф.
– Успокойся, я не в претензии. Было бы странно упрекать тебя, когда твое чудачество спасло мне жизнь! До скончания веков я буду помнить, перед кем в неоплатном долгу за "эту историю" - как ты выразилась.

Я прерывисто вздохнула.

– Может, лучше забудешь?..
– попросила с невольной опаской.

– Не считай меня чудовищем!..
– горько возмутился эльф.

Я устыдилась своих страхов. Но ведь основания для опасений имелись, разве нет? Эллорн, слушавший ментал, вздохнул в свою очередь.

– Да, основания для недоверия у тебя есть. Что ж, тут я бессилен. Я действительно бывал груб, а порою просто жесток с тобою. Я сожалею, но прошлого не исправить. Однако сейчас во мне нет и тени раздражения - послушай сама, если желаешь, мой разум всегда тебе открыт! Поверь, мне претит сама мысль, что подобное одолжение пришлось бы принять от кого-то иного, но твоя защита желанна мне. Я учусь рядом с тобой, я познаю такие глубины своей души, о которых и не подозревал никогда. Эйльфлёр умеют быть благодарными, да не покажется тебе это невозможным!.. Мы помним не только зло, Элирен.

Миг - и эльф усадил меня к себе на колени, стиснул в объятиях, крепко и бережно, а я безмолвно плакала от счастья. Эллорн жив, Эллорн со мной, - в самых смелых мечтах я не помышляла о подобной радости.

Он привычно спрятал мои руки в теплых ладонях, дрожь пробила от кончиков пальцев до корней волос. Он удивленно уточнил:

– Ты действительно готова узнать подробности?..

Я храбро кивнула, страшно робея в душе. Никакие прошлые злоключения не приучили меня воспринимать посторонние страдания с той же долей безразличия, как многие мои знакомые. Даже не имеющие отношения ко мне происшествия я пропускала через сердце, я не могла иначе. И потому невольно сторонилась чужих откровений, избегая непременной боли. Конечно, он знал это, он знал обо мне много больше, чем зачастую я сама о себе.

Но всё, что относилось к Эллорну, имело иной смысл. Малейшая малость, которой он делился, воспринималась исключительным даром. В готовности разделить со мной события страшных дней я увидела жест искреннего доверия.

– Гномы...
– напевно поддразнил эльф, я всхлипнула, поглубже утыкаясь ему в грудь.

Он сбоку заглянул в мою счастливую заплаканную физиономию, тихо хмыкнул, и стал рассказывать:

– Наверное, ты не знаешь, но я впервые попросил о помощи вчерашнего врага. Когда Башня рухнула, я схватился за металлическую сеть. Висел над пропастью, сколько мог, потом прыгнул. Получилось, что упал на склон выше первой волны - это, в итоге, и спасло меня, все кто сразу попали под обвал, погибли. Меня глубоко засыпало щебнем и льдом, придавило обломками. Конечно, я пытался выбраться!.. до последнего мгновения сопротивлялся. Умирать в каменной темнице никогда не казалось мне хорошей идеей!..

Испуганно глянула из-под его руки, не понимая смеха над такими страшными событиями. Эльф откровенно дразнился, в глазах плясали озорные искры. Я вспыхнула, и снова спряталась в надежных объятиях. Эллорн часто меня удивлял.

Наверное, он прочувствовал немое осуждение, оставил шутливость, и продолжил рассказ уже вполне серьезно:

– Откопаться самому не удалось, на спасение извне надеяться не приходилось - я вполне представлял, насколько сильны разрушения сверху. Лежал во тьме, задыхался, и безнадежно терял силы. И вот, когда почти смирился с невозможностью освобождения, вдруг услышал гномов. Они ходили поверху, выискивали и добивали раненых воргов. Выбор мой был и прост, и труден: надежда на чудо - несбыточная, конечно, но такая желанная!
– либо страшная медленная смерть... Я выбрал надежду, и позвал гномов. Сначала мысленно потянул к себе, не называя причину. Они поддались, раскопали осколки гранита, передвинули камни. Честно признаюсь, до последнего мгновения ждал, что они убьют и меня, как воргов, едва увидят. Зачем тогда звал? В моем тогдашнем положении удар ножом был не худшей участью. Но они... они молча постояли надо мною, развернулись, и пошли прочь.

Я несмело гладила прекрасное, до боли любимое лицо, он молчал, уйдя следом за тяжкими воспоминаниями. Наконец сбросил подавленность, и светло улыбнулся:

– Никто не стал бы искушать судьбу, правда? Ну, а я громко окликнул их, попросил: "Не оставляйте! Помогите, или добейте!". Они не сразу отозвались, какое-то время казалось, что скорее они бросят ненавистного "белого выродка" умирать мучительно и долго, чем помогут. Или хотя бы освободят от боли!.. Но гномы вернулись с носилками. Собственно, вот и вся "история спасения". Меня приволокли в их лагерь, в штольнях под Южной Башней. О первых днях осталось мало воспоминаний, я провел их в беспамятстве. Эйльфлёр не так хрупки, как люди, но даже притом, что под завалом я пролежал всего несколько суток, ранения вначале казались смертельными. Потом, позже, Охотник рассказал, что его вызвали из-за умершего эльфа. Представь себе его удивление! Но, как видишь, вопреки всему я выжил. Гномы добросовестно ухаживали за мной, хоть и не скрывали неверия в мое исцеление - иногда, вырываясь из беспамятства, я слышал разговоры лекарей... надо признать, среди них есть толковые ребята! Гномы срочно вызвали Ренди, он был при мне неотлучно, до самого нашего ухода с Гартранда. В последний день появился Баннед, и многое прояснилось. Он не скрывал причин благожелательности, жизнь за жизнь. По-моему, он здорово радовался такой удобной возможности рассчитаться с тобой! Гномы не любят одалживаться, а уж тем более так крупно, да еще и у смертных. Только почему он решил, что моя жизнь будет достойной платой тебе за твое великодушие, не представляю!.. Что?..

– Ты невозможен!..
– укорила сквозь слезы, невольно улыбаясь в ответ.

Эллорн мягко приподнял мне лицо, губами осушая дорожки слез на щеках. Я замерла, покоренная редкой лаской. Его теплое дыхание согревало, нежные прикосновения лишали воли. Он посмотрел в мои отрешенные глаза, и вновь засмеялся. Я не поняла причин, но с готовностью поддержала. Радость, переполнявшая нас обоих, легко выплескивалась вовне.

Отсмеявшись, мы еще какое-то время сидели под берегом, встречая ночь. Эльф продолжил рассказ:

– Они держались безупречно, ни разу не позволили себе ни насмешки, ни оскорблений. Не скажу, чтобы гномы внушили мне какие-либо сердечные чувства, но в благородстве горному племени не откажешь. По крайней мере, некоторым из них.

Я невольно хмыкнула. Он насторожился:

– Что-то не так?

– Мне просто холодно, - честно соврала, пряча мысли, в которых вдруг зазвучали слова, сказанные в адрес юного гнома в страшном подвале Мраморного дворца: "наглость в твоем понимании - это благородство?..". Нет, подобные воспоминания сейчас совсем не уместны!
– Знаешь, мне очень хочется есть! Весь день не хотелось, а теперь вот... Странно действует это ваше вино, вроде бы такое легкое, а похмелье, как от гномьей водки.

– ...пьянствовала с гномами?!
– шутливо ужаснулся Эллорн.
– Женщина, ты неисправима! Какую из глупостей ты еще не успела совершить, пока я отсутствовал? Ладно уж, пойдем лечиться.

*

У ночного костра беседа текла вяло, а в воздухе висело расставание. Ренди уже вновь спал, и с нами не ужинал. Эллорн не отходил от меня ни на шаг, слегка сбивая с мыслей постоянным настороженным вниманием. Помявшись немного, решила просто не обращать на него внимания и поискала Фрейнира.

– Возвращаю с благодарностью.
– протянула появившемуся эльфу нож.
– Как видишь, не потеряла.

– Можешь оставить себе.
– предложил тот, я покачала головой.
– Удачи, Элирен. Тебе всегда рады в моем доме.

– Удачи, Фрейнир. Желала бы воспользоваться твоим гостеприимством.

Даже в темноте внимательный синий взгляд виден отчетливо.

"В безлунном небе миражи...

В притихшем мире все дороги