Чтение онлайн

Возможно, я не смогу проникнуть в сеть без него, но, к счастью, я могу отправить файлы себе, не вовлекая Кайла и не ставя его в известность.

Один Бог знает, какие ужасы могут быть на этих записях, но если есть хоть малейший шанс, что это поможет моей Связанной, я рискну.

Я рискну всем ради неё.

Он энергично кивает, его пальцы мелькают по клавиатуре, пока экран не меняется — и я вижу дюжину камер наблюдения, а в списке — ещё сотни. Забыв о всякой осторожности, я сканирую каждую из них в поисках хоть какого-то признака угрозы для моей Связанной. Ничего необычного нет, ничто не намекает, что им стало известно что-то новое о ней или об остальных членах Группы Связанных, — но моя рука всё равно сжимается вокруг телефона.

— Какую запись нужно стереть? Чёрт, у твоих родителей тут слишком много этой чёртовой охраны… Стой, Басс, чёрт возьми! Есть аномалия в новом Узле — в том торговом центре, который они зачистили? Камеры фиксируют это прямо сейчас. Ты же знаешь, они думают, что это Дрейвены, да?

Мой желудок проваливается куда-то к ногам.

Он замечает мою реакцию, неверно её трактует и кивает, будто мы оба в шоке по одной и той же причине:

— Чёртовы Торговцы Смертью, дружище! Опять лезут в наши дела. Ты же знаешь, что Рено убили в прошлый раз, когда они появились в одном из лагерей набора? Их кошмары уничтожили нашего сильнейшего Телекинетика, будто это пустяк.

Мой план мгновенно корректируется.

Махнув рукой, чтобы прогнать его с места, я фыркаю:

— Да мне плевать на Дрейвенов. Убирайся с дороги, чтобы я мог прикрыть свою задницу и вернуться к этому дурацкому ужину, пока мама не отправилась меня искать.

Кайл бросает на меня косой взгляд, а я снова ухмыляюсь ему:

— Уходи, дружище. Тебе нужен алиби, если тебя будут допрашивать, — так ты не соврёшь, когда скажешь, что понятия не имеешь, чем я тут на самом деле занимался. Мой отец никогда не подпустил бы кого-то так близко ко мне, но ты станешь лёгкой мишенью, если мы задержимся слишком надолго.

Он сглатывает, вспомнив, что даже принадлежность к семье Верхнего Уровня не спасёт его от Дэвиса, если его раскроют. Я тоже уверен, что меня это не спасёт, но Кайл практически выскакивает из-за стола, будто тот загорелся, при мысли о встрече с этим психопатом.

Страх скапливается у меня в животе при мысли о нём, но ярость, пылающая в моих венах из-за того, что он сделал с моей Связанной, гораздо сильнее. Моё сердце бешено колотится в груди, разгоняя этот огонь по конечностям, пока я не готов разорвать этого человека на куски.

Кайл и Уокер перешёптываются у подножия лестницы о том, какой я дурак из-за какой-то интрижки, но я игнорирую их, наблюдая, как экраны переключаются, теряя и возвращая фокус, — чернильное пятно движется по кадрам, выглядя как лучшая в мире компьютерная графика.

Без сомнения, это Дрейвены.

Я ничего не должен этим мерзавцам. На самом деле, в любой другой ситуации я бы хотел, чтобы они умерли самой мучительной и жестокой смертью за то, что они творили с моей Связанной в этом дурацком университете… Но только она — Центральная Связанная. Очевидно, знаю, но это значит, что ей нужно думать ещё о четырёх Связанных.

Сейчас мне плевать, выживут ли они в этой войне — кроме того, как это повлияет на мою Связанную.

Она уже встретилась со всеми ними. Не так просто найти её и сбежать вместе с ней, бросив остальных, — потому что если они погибнут, это будет не просто «боль в груди» или что-то, что можно легко отбросить. Независимо от того, что она может чувствовать к ним из-за их паршивого обращения, длительное соседство создаёт связи.

Потеря их может сломать её.

Девушка, которую не смог сломать самый садистский подонок в Сопротивлении, возможно, достаточно сильна, чтобы вынести боль от потери Связанного, но я не могу быть уверен, пока не встречусь с ней лично. Узы со мной могли бы смягчить удар, может быть, но они бояться обмена силами — и на то есть веские причины.

Я не могу допустить, чтобы кто-то из них погиб, пока я не буду уверен.

Не если я могу на это повлиять.

Я стираю запись, отключаю камеры во всём этом районе, а также ещё в двух десятках других мест, разбрасывая порядок их отключения, чтобы замести следы. Мама, скорее всего, всё равно догадается, но плевать — главное, чтобы это сбило с толку ближайших друзей отца.

Оглянувшись через плечо, я забираю последние пятьдесят или около того файлов, которые должны быть загружены на архивный сервер, и отправляю копии на свой собственный, сильно зашифрованный облачный сервер. Когда я собираюсь выйти из системы и убраться отсюда, пока удача не отвернулась от меня, на экране появляется что-то новое. Связь с моей Связанной дёргает меня за грудь, тянет к экрану так, как никогда раньше.

Нахмурившись, я открываю файл.

Это отчёт, но мне удаётся прочесть только первую строку, прежде чем Кайл окликает меня, заставляя нажать «отправить» и выйти из системы с бурлящим от тревоги желудком.

Фаза 2 утверждена: вернуть Связанную Бога любыми средствами.

ПЯТНАДЦАТЬ

ГЕЙБ

Вернуться в особняк Дрейвенов после целого дня, проведённого за решение обязанностей, которые игнорирует мама, и подписания целой стопки счетов за её лечение, — всё равно что наконец-то глубоко вздохнуть. Полуденное солнце по-прежнему палит нещадно, пот стекает по спине, пока я стягиваю шлем и жду, пока передо мной медленно откроется дверь гаража.

Трое из команды Грифона дежурят у входа в особняк, и я знаю: наверняка ещё дюжина прячется вне поля моего зрения, охраняя периметр. С головы до ног в тактическом снаряжении, они отличаются друг от друга только значками. Если бы я не провёл рядом с ними годы, было бы невозможно понять, на кого я смотрю, — но я киваю в знак приветствия Харрисону, когда он поднимает руку в перчатке, а другой крепко сжимает оружие.

Он был здесь всё время, пока Грифон находится на постельном режиме, заняв позицию Киерана в качестве Второго, в то время как сам Блэк стал временным Лидером. Я никогда не был близок ни с кем из них — во всяком случае, не так, как Грифон, — но даже если бы был, сейчас я не в настроении болтать. Не тогда, когда усталые вздохи мамы всё ещё звучат в ушах, а рекомендации её врача крутятся в голове на повторе.

Продвигая мотоцикл вперёд, я заезжаю в гараж — дверь за мной закрывается прежде, чем я полностью въезжаю, просто чтобы спрятаться от любых любопытных глаз. В тот момент, когда помещение снова погружается в темноту, облегчение накрывает меня, но насладиться им удаётся лишь секунду — прежде чем на меня накатывает привычный приступ вины.

На этот раз он в тысячу раз хуже.

Обычно я могу найти что-то позитивное, на чём сфокусироваться, какой-то проблеск света во всей этой ужасной дряни, в которой я тону, — но сейчас ничто не может пробиться сквозь опустошающее чувство, пожирающее меня заживо. Чёрт, должно быть, именно это испытывают члены Сопротивления, когда кошмары Дрейвенов поглощают их. Я не испытываю к ним никакой симпатии, но такая смерть — абсолютно ужасающая.

Желчь подступает к горлу так быстро, что я едва не задыхаюсь, и прижимаю руку ко рту, чтобы не стошнить. Голова кружится, и я не могу не подумать, что, наверное, именно так себя чувствуешь, когда принимаешь кислоту и паникуешь: мгновенно, всепоглощающе и тошнотворно. Ненависть к себе достаточно сильна, чтобы сожрать меня заживо.

Мне требуется целая минута, чтобы убедиться, что меня точно не стошнит, и ещё одна — чтобы ноги перестали дрожать. Я уверен, что никак не смогу пройти через особняк, чтобы кто-нибудь не остановил меня и не спросил, чёрт возьми, что случилось, — но, по крайней мере, я не испортил обедней трапезой шины Норта.