Чтение онлайн

В тот момент, когда мы ступаем на землю, этот план испаряется в воздухе.

Десятки Щитов начинают выстраиваться по периметру здания — насколько хватает глаз. Некоторые улыбаются и шутят друг с другом, явно оказавшись здесь по своей воле, но у других — пустые выражения лиц, явный признак того, что это похищенные Одарённые, которых заставили работать против воли.

Ясно, что время работает против нас, и даже если бы я был тем, кому не всё равно на одобрение, я всё равно решился бы действовать без ведома Норта. На кону слишком многое, и я отказываюсь упускать эту возможность ради того, чтобы униженно вымаливать разрешение у Совета.

К чёрту их всех.

Блэк ругается себе под нос, осторожно подходя ко мне сбоку, но наш собственный Щит прикрывает нас достаточно, чтобы он мог шепнуть мне без опасений:

— Чёрт возьми, как обычно: каждый раз, когда нам кажется, что у нас есть шанс взять верх над ними, они бросают нам в лицо ещё одну Пустошь.

Китара фыркает, её глаза ярко блестят, пока она прикрывает нас:

— Почему кто-то добровольно соглашается работать на передовой — выше моего понимания. Даже если бы Сопротивление не было полностью прогнившим, здесь им не дают передышки. Они отдают всю свою жизнь, и ради чего?

Она в любом случае никогда не смогла бы работать в роли одного из таких Щитов. Её Дар концентрированный — некоторые могут назвать это слабостью, но мы нашли способ использовать это в нашу пользу. Она не может прикрывать большие площади или даже среднее пространство, как большинство Щитов, но её Щиты — непробиваемые. Например, однажды Норт прошёл мимо самого Сайласа Дэвиса во время тайной миссии, и сильнейший Нейро-психопат Сопротивления не смог его обнаружить. Он был истощён, слишком сильно выложился, преследуя меня, и если бы Дэвис поймал его, он стал бы лёгкой добычей для этого мясника.

В тот день Китара спасла жизнь моему брату, мы в этом уверены.

Наблюдая сейчас за погрузочной платформой перед нами, я усмехаюсь над её излишним сочувствием к этим людям:

— Только самые слабые умы становятся жертвами пропаганды Сопротивления; они слишком тупы, чтобы понять, что они всего лишь мясо в мясорубке для своих так называемых спасителей.

Киеран бросает на меня косой взгляд из-за насмешки в моём тоне, но когда я не огрызаюсь в ответ, он, видимо, убеждается, что я не представляю угрозы для всех них, и снова поворачивается к торговому центру. Будет непросто проникнуть внутрь и найти что-то действительно полезное для меня, но это лучше, чем сидеть сложа руки, пока Сопротивление усердно работает над тем, чтобы нас уничтожить.

Мои глаза вспыхивают, превращаясь в пустоты, когда я связываюсь со своими Узами, обнаруживая, что они более чем готовы к кровопролитию и насилию — против каждого Щита, занимающего позицию, и всех солдат, неустанно работающих на погрузочной площадке.

Сотни чёрных контейнеров выгружают из грузовиков, передавая от человека к человеку, прежде чем они исчезают внутри здания. Они тяжёлые — некоторые женщины и невысокие мужчины с трудом их несут, — но ни на одном нет маркировки, и с такого расстояния их невозможно различить.

Азраэль спускается со своего укрытия за моим ухом и, увеличившись до полного размера, садится у моих ног, послушно виляя хвостом от возбуждения, которое не может сдержать. Он выглядит как щенок, которому пообещали лакомство, хотя на самом деле это теневое создание, которому обещают кровопролитие и хаос — кошмар, готовый к прыжку. Мне никогда не нравилось, что другие Одарённые называют мои тени «кошмарами», но когда я использую это слово, в нём звучит только гордость.

Сопротивление и его сторонники заслуживают худшего, что мы можем им дать, — и угадайте, кто это? Я.

По крайней мере, сегодня.

Голова Азраэля наклоняется в сторону, когда я поднимаю руку в безмолвной команде — скорее как предупреждение для команды Грифона, чем что-то, что нужно моему существу.

Затем он движется так быстро, что становится скорее тенью, чем формой, растворяясь в тёмных пятнах испачканного асфальта и разбитых машин, разбросанных по округе.

Киеран внезапно замирает, поднимая руку к своему устройству связи.

Как только его глаза расширяются и взгляд сталкивается с моим, губы сжимаются в жестокую линию — это мой брат на другом конце линии. О, счастливые деньки. Я ухмыляюсь ему в ответ — в основном, чтобы вывести его из себя, — но он почти так же хорошо обучен, как Грифон, в навыках «управления Ноксом и деэскалации».

Сдерживая раздражение, его голос ничего не выдаёт, когда он отдаёт приказы остальной команде, отправляя их рассредоточиться настолько далеко, насколько может их прикрыть Китара, прежде чем снова подходит ко мне.

Скрестив руки на груди, он качает головой:

— О чём ты, чёрт возьми, думаешь, Дрейвен? Я понимаю, что ты любишь быть непредсказуемым братом, но это уже слишком. Норт понятия не имеет, где мы и что делаем; ты мне солгал. Если что-то пойдёт не так, мы все покойники.

Я бросаю на него взгляд:

— Я не лгал. Я сказал тебе, что он знает: я работаю над чем-то крупным, и это следующий логичный шаг. Ты сам решил, что эти два утверждения связаны — это твоя ошибка, а не моя. Как насчёт того, чтобы наконец проявить характер, Блэк? Ты хочешь найти этого Одарённого и убрать его, прежде чем он убьёт кого-то ещё, или нет?

Он качает головой:

— Не нарушая приказов, нет. Это не те старые времена, Нокс. Есть причина, почему мы не бросаемся на каждую Пустошь очертя голову!

Обойдя его, я снова сосредотачиваюсь на грузовиках, с которых выгружают контейнеры.

— Жалкое зрелище. Ты говоришь прямо как все они.

Он фыркает:

— Что, здраво? Не склонно к самоубийству?

Через глаза Азраэля я наблюдаю, как он проскальзывает в торговый центр и следует за линией солдат, переносящих контейнеры вглубь здания. Место в основном заброшено и разрушено: стёкла витрин разбиты, трещины бегут по богатому напольному покрытию. Каждый магазин, мимо которого мы проходим, разграблен, хотя я сомневаюсь, что они отдают товары своим солдатам или сторонникам. Сопротивление не заботится о своих, не говоря уже о тех, кто в нужде.

Они забирают всё, что могут, для себя и обвиняют менее удачливых в своих проблемах.

Когда болтовня Киерана начинает отвлекать меня от охоты Азраэля, я обрываю его рыком:

— В чём, чёрт возьми, твоя проблема, Блэк? На Грифона напали, и я делаю всё, чтобы это не повторилось; конец истории. Все потеряли свои чёртовы хребты — неужели эта девчонка околдовала и тебя тоже? Норт и Грифон теряют здравый смысл, это я понимаю, но ты? Чёрт, кто бы мог подумать, что этот бездарный ничтожный кусочек ничего окажется настолько притягательным.