Чтение онлайн

— Давно на тебя смотрю… помешался просто. Баба ты аховая. Сладкая, аппетитная.

— Убери руки.

— Ха-ха, — заржал идиот. — Только вот лука-то нет у тебя. Не поможет тебе никто тут. Разрешаю кричать от удовольствия. Будешь еще добавки просить, как и другие.

Меня внутренне передернуло от слов этого борова. То есть я не единственная?

— Ты еще кого-то трогал в лагере? — обманчиво спокойно спросила я. Ему бы насторожиться, но от того уже так воняло похотью и желанием, что он явно ничего не подозревал и не соображал.

— Тут ты у меня будешь первая.

У него и так не было шанса, а теперь и того меньше. Я замогильным низким голосом вынесла ему приговор:

— От хищника не должно вонять, как от свиньи. Потому что иначе он и есть свинья. А свинья — это мясо. Жертва. Хищник должен бить на поражение. А хищник, который решил поиграть, сам становится жертвой. И тогда жертва перестаёт быть добычей. Тогда она поднимает голову и становится хищником.

— Что ты несёшь, рыжая потаскуха? — хрипло заржал он. — Сейчас я тебя оприходую.

Я больше не ждала. Вытащила кинжала из рукава, который успела перепрятать, когда почувствовала слежку. Внутри меня ничего не дрогнуло. Я отработанным движением вогнала ему кинжал в бедро.

С проворотом. В нос ударил запах его крови.

— Ты забыл про кинжал.

Несостоявшийся насильник заорал, согнулся, и в тот же миг я провернулась, ударила между ног. Мужик сложился пополам, заскулил.

Я схватила его за немытые, сальные волосы, дёрнула голову вверх, прижала кинжал к горлу.

Кровь хлестнула. Запах от мужика стал ещё омерзительнее. Я замахнулась, чтобы поставить точку. Чтобы прикончить эту свинью.

Черты его лица начали плыть перед глазами. В моих глазах он и правда начал превращаться в борова — толстого, вонючего, мерзкого. Нос расползся, щеки стали мясистыми, волосатыми, кожа словно покрылась грязной щетиной. Лицо перекосило, оно вздулось, стало чужим, звериным, и в этом было что-то отвратительно правильное.

Он больше не был человеком для меня.

Он стал тем, кем был на самом деле.

Я вышла на охоту, как всегда. Передо мной добыча.

Руки не дрожали.

Лес научил меня главному: либо я — либо меня.

Там не думают. Там действуют. Там не оставляют шансов.

Я замахнулась.

Воздух разорвал короткий свист — резкий, чистый, смертельный.

Но мою руку перехватили.

— Я сам с ним закончу.

Я резко обернулась.

Мой бывший муж стоял за спиной. Возвышался надо мной, как скала.

— Не марай руки. Насильникам не место в моих рядах. А перед этим на рассвете его высекут в назидание остальным.

— А-а-а-а! Я ничего не сделал, а эту су…

Он получил удар под дых и резко закашлялся, давясь словами.

— А… да вы… знаете, кто мои родители? — прохрипело это тело.

Я посмотрела на своего мужа, который держал его за волосы.

С этого мажора спала вся напускная спесь. Видимо, в отсутствие слуг и денег он так и не смог нормально научиться ухаживать за собой. Это было видно. Зато привычки остались теми же.

— Ну и просвети меня, — генерал снова выбил из него дурь.

Тот что-то блеял, пытался говорить громко, но голос всё равно срывался. Но судя по названной фамилии, генерал не впечатлился.

— Для таких как ты билет только в один конец, несмотря на род и положение.

— Он насиловал и других. Сам мне в этом признался, — проговорила я.

Рейгард быстро выбил из него сведения. Оказалось, что это новобранец. Он прибыл с новыми воинами совсем недавно. Иначе он бы знал, к чему может привести подобное.

Этот не знал. И потому решил, что может позволить себе лишнее.

Мне его не было жаль.

Потому что на моём месте могла оказаться любая целительница. Любая женщина лагеря. Та, которая не смогла бы дать отпор.

А таких здесь было достаточно.

Рейгард издал свист — громкий, протяжный. Потом резко поднял воющего борова на ноги с колен. Я видела, что генерал пребывает в тихой ярости несмотря на то, что даже не повышал голоса.

Уже через пару минут пятеро воинов неслись со всех концов лагеря. Рейгард просто втолкнул боровa в руки караульных.

— Завтра дать ему сотню плетей за попытку нападения на женщину. На рассвете исполнить.

— Есть, генерал.

Того сразу скрутили и нагнули. Руки перехватили за спиной, и никто не обратил внимания, как он стонал и слёзно просил простить, как клялся больше так не делать.

Но тут Рейгард повернулся уже в мою сторону и подцепил мой подбородок. Потому что меня до сих пор ещё не отпускало.

Рейгард принудительно заставил посмотреть ему в глаза. Тревога сквозила в его голосе.

— Как ты, Бель? Что он успел сделать? У тебя зрачки расширены.

— Что с тобой, Аннабель?

— Ничего, — я дёрнула подбородком в сторону, желая уйти от прикосновения Рейгарда.

Только у меня ничего не вышло. Его рука ещё крепче притянула меня за талию. Он снова развернул моё лицо к себе и всмотрелся.

— У тебя боевой синдром выживших.

Я поджала губы. Знала, что Рейгард был прав. Я долго отходила после того, как Эрэйн забрал меня. Для меня тогда все были врагами. Обычный, нормальный мир казался опасным. Я с огромным трудом училась снова жить среди людей, снова находить себя.

И как только получилось так, что я почувствовала Рейгарда — своего истинного, — я вцепилась в него. Потому что нашла единственное спасение в той семье, которая у меня могла бы быть.

— Это из-за того, где ты жила?

Я молчала.

— И часто тебя так накрывает? — последовал вопрос.

— Только когда я хожу в Гиблый Лес… и вот сейчас, — хрипло ответила я.

Рейгард наклонился ближе. Я видела, как он внимательно всматривается в меня. Как жёстко ходят желваки на его челюсти. Лицо его стало каменным.