Чтение онлайн

В разведку я взял только пару проверенных людей. Те, кому я доверял спину.

Передвигаться большую часть дороги необходимо было быстро, без остановок, скрытно. Избегая открытых участков, обходя возможные точки наблюдения противника.

Ночь была густой. Туман стелился низко. И это играло нам на руку. Но вместе с тем делало каждый шаг чуть более опасным.

Мы шли молча. Каждый знал своё место. Каждый понимал, зачем мы идём.

И что обратно могут вернуться не все. Я шёл первым. И впервые за долгое время ловил себя на том, что думаю не о задании. Не о противнике.

А о том, что оставил позади.

Мы шли уже вторые сутки, почти не останавливаясь, выбирая малопроходимые тропы, двигаясь вглубь леса, туда, где даже зверь лишний раз не сунется, где земля мягкая и вязкая, а ветви цепляются за одежду.

Лошадей мы не брали сознательно, потому что с ними в лесу больше мороки — лишний шум, лишние следы, лишняя ответственность, а подниматься в небо в виде дракона было бы ещё большей глупостью, потому что это означало бы сразу выдать своё присутствие, дать понять, что к границе движется разведка, и тогда нас уже будут ждать.

Поэтому мы шли пешком.

Я шёл первым, задавая темп, выбирая направление, ведя туда, где вероятность встречи с противником была минимальной, где можно было пройти незамеченными, где даже ветер играл на нашей стороне, и при этом чувствовал за спиной Кайра — тихого, почти невидимого, как тень, который двигался так, что ни одна ветка не треснет под его ногой, и Борна, замыкающего, тяжёлого, широкоплечего, но удивительно осторожного. Он был ударной силой в случае, если нас поймают.

Мы почти не разговаривали, потому что в этом не было необходимости — каждый из нас знал, зачем мы здесь, каждый понимал свою задачу, и любое лишнее слово могло стать тем самым звуком, который услышат не те, кто должен, тем самым сигналом, после которого начнётся охота уже на нас.

К вечеру второго дня мы вышли к границе.

Держались в тени леса, достаточно близко, чтобы видеть, но не настолько, чтобы нас заметили. Нас скрывала высокая трава, камни, неровности рельефа. Мы лежали на животе, вжимаясь в землю, становясь её частью.

Впереди, насколько было видно драконьим зрением, не наблюдалось демонов.

Но это не означало, что их тут нет.

Скорее наоборот.

Вполне возможно, что они так же сидели в засаде, как и мы, так же вжимались в землю, выжидая, высматривая, ловя малейшее движение.

Сейчас день близился к закату, солнце уже клонилось к горизонту, вытягивая тени, делая лес гуще и темнее. Но было ещё слишком светло для того, что мы собирались сделать.

Закончив осмотр территории, я слегка кивнул, дал знак сместиться в сторону, в низину, где густой кустарник и переплетённые ветви могли скрыть нас со всех сторон.

Здесь можно было переждать.

Набраться сил перед тем, что ждёт нас ночью.

Костёр мы, разумеется, не разводили, даже мысли такой не допускали, потому что дым в этих местах — это сигнал, который читается быстрее любого крика, а нам нужно было исчезнуть, раствориться, стать частью этого леса, стать тенью.

Я опустился на землю, прислонился спиной к стволу дерева, чувствуя, как усталость медленно накатывает, тяжелеют плечи, но не позволяя себе расслабиться полностью, достал вяленое мясо и начал есть, не чувствуя вкуса, просто давая телу необходимое, потому что впереди нас ждала трудная вылазка.

Кайр ел так же молча, не отвлекаясь, его взгляд время от времени скользил по округе, проверяя, не изменилось ли что-то, не появилось ли движение там, где его не должно быть, а Борн, сидя чуть в стороне, жевал быстрее, но при этом всё равно оставался внимательным, его рука то и дело ложилась на рукоять клинка, словно он неосознанно проверял, на месте ли оружие.

Мы запивали всё водой, делая по несколько сдержанных глотков, потому что запасы были ограничены, а впереди нас ждала ночь, и никто из нас не знал, что именно она принесёт.

Потом я сделал небольшой глоток того зелья, что дала мне Белль. Поморщился от горечи, которая сразу разлилась по языку, осела на нёбе.

Закрутил крышку и убрал склянку в рюкзак. Я прикрыл глаза лишь на мгновение, но не для того, чтобы уснуть, а чтобы лучше услышать — лес, ветер, собственное дыхание, и, к сожалению, мысли, от которых не удавалось избавиться, как бы я ни старался.

Белль.

Её лицо.

Её взгляд.

То, как она смотрела на меня теперь — без прежней мягкости, без той тихой привязанности, к которой я привык и которую никогда по-настоящему не ценил. Я сжал челюсти, прогоняя это, потому что сейчас было не время думать о прошлом, не время разбираться в том, что уже невозможно изменить.

Я дал себе время на короткий, поверхностный сон, тот самый, когда ты не спишь по-настоящему, а просто позволяешь телу немного восстановиться, оставаясь при этом настороже.

Когда я открыл глаза, небо уже потемнело, и сквозь листву проступали первые признаки ночи — глубокой, густой, под покровом которой мы должны были перейти границу.

Я посмотрел на Кайра — он уже наблюдал за мной, ожидая команды, как и всегда, без лишних вопросов, а Борн проверял оружие.

Я медленно поднялся, ощущая, как тело затекло, как мышцы отзываются тяжестью, но при быстро восстанавливаются, и твёрдо произнёс:

— Выходим.

И мы двинулись дальше, туда, где начиналась чужая земля, туда, где нас не должно было быть, и где любая ошибка могла стать последней.

Мы снова заняли позицию у границы, легли в засаду, вжимаясь в землю, позволяя траве, камням и неровностям рельефа скрыть нас, и я ещё раз окинул внимательным, цепким взглядом границу, отмечая каждую деталь, каждую тень, каждое место, где мог бы укрыться противник или, наоборот, откуда могли бы заметить нас.

Перед нами простиралось открытое пространство. Я мысленно проложил маршрут, перебирая варианты, отбрасывая один за другим, пока не остался единственный возможный путь — левее, там, где рельеф хоть немного ломался, где можно было использовать неровности поверхности, редкие камни и низкую траву как укрытие.

И туда необходимо было ползти. Я дождался, пока темнота окончательно сгустится, пока лес не станет единым тёмным массивом, в котором растворяются очертания, пока туман не поднимется от земли и не начнёт медленно стелиться, накрывая всё вокруг плотной пеленой, и только тогда, убедившись, что это наш единственный шанс пройти незамеченными, тихо, почти беззвучно скомандовал парням следовать за мной.

Я первым опустился ниже, практически прижимаясь грудью к земле, чувствуя под собой холодную, влажную почву, и начал двигаться вперёд медленно, выверенно, контролируя каждое движение, каждый вдох, каждый перенос веса, потому что здесь не было права на ошибку.