Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена
Шрифт:
Я едва заметно кивнул Борну, и он понял. Мы оба были водными драконами, и наша сила заключалась именно в ней.
Я на мгновение закрыл глаза, собирая магию, чувствуя, как она поднимается из глубины, как откликается тело, как воздух вокруг становится плотнее, насыщеннее, как влага, скрытая в земле, в стенах, в самом пространстве, начинает подчиняться.
Направил в землю, что окружала нас. Борн сделал то же самое.
Нам нужно было обрушить два зала одновременно. Борн остался здесь у этого зала. Я пошел к другому.
Я быстро формировал плетение воды и вливал силу. Я услышал, как внизу зашевелились твари, как их движение стало резче, беспокойнее, как пространство наполнилось шипением, визгом, скрежетом, и это был уже не просто шум — это была реакция на мою магию. Те чувствовали опасность.
А потом я резко обрушил своды зала. Бегом спешил к Борну на помощь, но тот тоже уже обрушил своды и выбегал из своего коридора.
Я резко развернулся, хватая Борна за плечо.
— Уходим.
Мы сорвались с места, двигаясь быстро, уже не скрываясь так, как раньше, потому что сейчас на кону было не обнаружение, а выживание.
За спиной грохотало. Обрушение набирало силу.
Туннель трещал, сжимался, земля двигалась, словно живая, и я чувствовал, как за нами идёт волна разрушения, как пространство начинает схлопываться.
Мы бежали, скользя по влажной земле, задевая плечами стены, но не останавливаясь ни на мгновение, потому что любая задержка могла стоить нам жизни.
И именно в этот момент из бокового прохода, почти бесшумно, как выстрел, рванулось тело.
Я едва успел повернуть голову, как одна из этих тварей, та самая искажённая смесь змеи и дракона, вытянулась вперёд, её длинное, гибкое тело ударило резко, точно, как кнут.
Борн не успел полностью уйти. Его укусили в бедро. Я выхватил клинок и отрубил твари уродливую голову.
Напарник дёрнулся, сделал ещё шаг, но движение уже было другим — тяжёлым, неуверенным, и я увидел, как у него начинает подкашиваться нога, как тело перестаёт слушаться так, как должно.
Бездна! Я рванул его на себя, подставляя плечо, не давая ему упасть, чувствуя, как он теряет контроль над телом, и в этот момент стало окончательно ясно — если он сейчас рухнет, мы отсюда не выйдем.
Замедляться было нельзя. Перед глазами сразу возник Нортан и то, в кого он превратился, принимая демонический яд. А теперь я был уверен, что он вовсе не демонический, а принадлежит этим странным тварям. У меня в нагрудном кармане было зелье Белль. Я, не думая, влил его в рот Борну.
Что бы она мне ни дала, это могло помочь, и, возможно, это продержит Борна в живых.
С трудом, в последний момент, мы вышли из туннеля и попали в яму. Я свистнул два раза коротко, и тут опустилась верёвка. Я обмотал Борна за талию и дёрнул её трижды, давая понять, что без помощи не выбраться. Кайр наверху всё правильно понял и начал тянуть сам.
Вскоре верёвка спустилась вновь, и я взобрался по ней как раз в тот момент, как коридор позади засыпало. А дальше нужно было как можно быстрее уйти и пересечь границу.
Уходить нужно было так, чтобы нас не засекли и не знали, что мы вскрыли тайное орудие демонов, иначе они начнут действовать быстро, а у нас не будет времени, чтобы подготовиться.
Зелье Белль замедляло течение яда, и это было чудо. Более того, Борн, в отличие от Нортана, которого подкосило почти сразу, держался неплохо. Да, была одышка, слабость, но он всё равно шёл, не падая, упрямо переставляя ноги, пока мы двигались к границе.
Последние дни я тащил его на себе.
В общей сложности на всё ушло чуть меньше месяца, и возвращались мы уже ночью. Я дотащил Борна до лекарского шатра и послал за Анной. Сил не было уже даже у меня.
Я осел тут же рядом с кроватью, на которую уложили едва дышащего Борна, вытер пот со лба, чувствуя, как начинает отпускать напряжение последних дней.
Когда Белль вошла в палатку, я повёл носом. Зелье блокирующее истинность выветрилось из организма, и её запах резко ударил в голову, оглушая, сбивая дыхание.
— Ты ранен? — тут же услышал я её обеспокоенный голос.
Я прикрыл глаза и покачал головой. В ней что-то изменилось за эти дни, что мы не виделись, но я пока не мог понять, что именно.
— Борна укусила какая-то тварь. Я влил ему твоё зелье.
Она сразу же начала раздевать Борна, быстро, уверенно, без лишних слов, и я лишь подвинулся, оперся спиной о тумбочку, вытягивая ноги на полу, но так чтобы не мешать ей. Жадно следил за её действиями. Она была красива в своем настоящем теле.
Меня буквально штормило от её запаха, который, после того как выветрилось зелье, ударил слишком резко, слишком сильно, заполняя лёгкие, мешая сосредоточиться, заставляя взгляд снова и снова возвращаться к ней, к её тонким, быстрым движениям, к тому, как она сразу взяла всё в свои руки, даже не повышая голоса, но так, что каждый из лекарей мгновенно начал двигаться по её команде.
Она коротко распоряжалась, не тратя времени на объяснения, и молодые целительницы слушались, передавали инструменты, приносили воду, отступали, когда она требовала места, и снова подходили, когда она давала знак.
Я следил за ней, не отрываясь.
За тем, как она склонилась над Борном, как уверенно разрезала ткань, открывая рану, как её пальцы, тонкие, но сильные, быстро нащупали место укуса, как она нахмурилась, оценивая повреждение, и тут же потребовала нож.
Она действовала спокойно. Будто не впервые сталкивалась с подобным.
Клинок блеснул в её руке, и она без колебаний рассекла края раны, расширяя её, чтобы дать яду выход, и я невольно стиснул зубы, потому что понимал, насколько это больно, но Борн уже почти не реагировал, лишь глухо дёрнулся.
Она тут же промыла рану, обильно, тщательно, выдавливая кровь, позволяя яду выходить вместе с ней, и её руки при этом не дрожали, движения оставались точными, выверенными, словно она делала это десятки раз.
— Держите его, — коротко бросила она.
Лекари подчинились сразу.
Она снова наклонилась, что-то быстро смешала, добавила в раствор, и я поймал себя на том, что наблюдаю за ней не только как за травницей, но как за женщиной.
Бель была потрясающей. На ее работу хотелось смотреть и смотреть.