Чтение онлайн

— Агнесса, — произнёс он тихо, без прежнего сарказма или давления. — Девушкам твоего возраста свойственно придумывать себе подобное соперничество, но едва ли это слепое обожание можно назвать реальной угрозой или настоящими чувствами.

— Вы им самим об этом скажите, — мстительно буркнула я себе под нос.

— Дом Духа, — веско начал он, отмахнувшись от моего ворчания. — Мой Дом… Его прямое покровительство даст тебе официальную, непререкаемую защиту. И не только тебе лично, но и всему твоему пошатнувшемуся, ослабленному Дому Тьмы. Для Светлых это будет однозначный сигнал: посметь тронуть тебя — значит бросить прямой политический вызов лично мне. Разве это уже не весомый аргумент, чтобы поставить свою подпись?

Я поникла, опустив плечи. К сожалению, этот тысячелетний интриган был абсолютно прав. Мой нынешний Дом де Раймира, некогда гордый Дом Тьмы, был слаб, затравлен и балансировал на грани полного исчезновения.

Официальный союз с одной из самых могущественных и загадочных сил… Да, это был сильный, бронебойный политический ход. Но цена…

— Плюс, — сухо, без малейшего энтузиазма признала я его аргумент.

Но как я могла ему довериться? Как могла забыть, что смерть от его когтистой руки буквально преследовала злодейку в оригинальной игре? Заключать брачный союз с тем, кто в десятке разных концовок хладнокровно разрывал меня на части? Это же безумие!

Вдруг мужчина резко, хищно взмахнул рукой. Несколько отрывистых, сложных пассов сплелись с тихими, гортанными словами на незнакомом языке. Этот вибрирующий тон звучал странно приятно и вызывал глубокий резонанс где-то в груди.

Воздух в кабинете содрогнулся.

Свет из окон не просто «притупился». Он в одночасье изменился. Стал плоским, сероватым, как в старом чёрно-белом кино. Редкие звуки из коридора — далекие шаги студентов, приглушенные голоса — мгновенно исчезли, поглощенные абсолютной, давящей тишиной.

Казалось, мы оказались в изолированном пузыре. Вне времени и вне самого мира.

Я вскочила с места, сердце бешено заколотилось о ребра. Это же системная брешь! Баг!

Но тут же я резко обернулась и отскочила к стене, как ужаленная, увидев… саму себя.

Прямо напротив, в моём опустевшем кресле, сидела я. Точная копия с покрасневшим, заплаканным лицом, до белых костяшек сжавшая в руках злополучный брачный документ. Я, то есть эта иллюзорная она, тихо всхлипывала, её хрупкие плечи жалко подрагивали. А после она снова сквозь слезы ответила иллюзорному Раймонду что-то резкое и возмущенное.

Неужели вот так жалко и нелепо я выглядела со стороны?! Что за ПМС средь бела дня? Какой ужас, ну просто истеричка! Я ведь всегда пыталась держать лицо и эмоции в руках, а тут такой позорный прорыв...

— Это… как? Что это? — прошептала я одними губами, не в силах оторвать дикий взгляд от своего двойника.

Раймонд, совершенно не обращая внимания на фантомную иллюзию, спокойно налил воды из графина и протянул хрустальный стакан призрачной Агнессе. Та машинально, покорно взяла его дрожащими пальцами.

— Это изолированный подпространственный карман, — тихо пояснил он. Его настоящий голос звучал здесь приглушённо, будто доносился издалека. — Моё личное, авторское творение. Здесь нас не услышат, не увидят и не просчитают. Даже То, что могущественнее нас всех, полагаю, будет слепнуть на границах.

Он сделал медленный шаг ко мне. Я инстинктивно отпрянула. Пятки скользнули по гладкому паркету, и я едва успела осознать, что стремительно теряю равновесие: нога нелепо зацепилась за тяжелую ножку кресла. Серый мир вокруг на мгновение расплылся, и я уже сжалась, приготовившись к болезненному падению на спину…

Но Раймонд уже был рядом.

Двигаясь с нечеловеческой скоростью, он обхватил мою талию сильной рукой, не дав рухнуть на пол. Прикосновение оказалось неожиданно обжигающе ощутимым даже в этой прохладной сероватой дымке, окутавшей комнату.

Боясь пошевелиться, я чувствовала, как его широкая ладонь крепко, но удивительно бережно удерживала меня на весу. В этом собственническом жесте было что-то необъяснимо успокаивающее и в то же время до одури тревожное.

Я не знала, чего от него можно ожидать. И главное — откуда этот персонаж вообще прознал про Систему?!

Несколько долгих мгновений мы стояли так, замерев в неестественной тишине. Его лицо оказалось совсем близко. Черные глаза в этом странном свете казались бездонными колодцами. Я и так в них тонула, а тут и вовсе с концами погрязла! Наконец я судорожно сглотнула и чуть отстранилась, но Раймонд не сразу убрал руку с моей талии.

Не успела я додумать паническую мысль о дистанции, как мужчина ровным, почти будничным тоном проговорил:

— Времени у нас в этом кармане мало, потому начну с самого важного вопроса. Сколько у тебя осталось попыток, Агнесса? Как я понимаю... сегодня минус одна?

Меня будто с головой окатили ледяной водой из проруби. Я обмерла, задохнувшись, не в силах пошевелить онемевшим языком.

Он знал. Он всё ПОНЯЛ!

— Я… Я не… — начала я жалко запинаться, умоляюще и затравленно глядя на него снизу вверх.

— Агнесса, у нас нет времени! — резко произнес он.

Его длинные пальцы слегка сжали мой локоть, заставив повернуться к нему лицом. И я окончательно утонула в его взгляде. В нём не было привычной насмешки, не было игры. Была только жгучая, неотложная серьёзность и… понимание. Глубокое, пугающее, выстраданное понимание того ада, в котором мы оба находились.

— Д-две, — сиплым шёпотом сорвалось с моих непослушных губ. Скрывать правду больше не было смысла. — Всего две жизни осталось.

Уже не наигранный всхлип, который я пыталась сдержать минуту назад, вырвался наружу по-настоящему.

Всё нахлынуло разом, прорвав плотину выдержки. Животный страх перед психопатом Аллиамом, фантомная, обжигающая боль от яда в горле, отчаяние от этой дурацкой навязанной помолвки, чудовищная усталость и многодневное, сводящее с ума одиночество попаданки. Я задрожала, точно от лихорадки.

— Тише. Тихо теперь, — его голос парадоксально стал на удивление мягким, почти бархатным.

Он не стал меня раздраженно трясти или требовать немедленно успокоиться. Его сильные руки осторожно, с какой-то почти трогательной нерешительностью, легли мне на спину, притягивая к своей груди в надежное, успокаивающее объятие.

— Прости, что я опоздал сегодня на аллею, — глухо произнес он. — Меня… непредвиденно задержали.

— Поэтому ты был такой взъерошенный? — прошипела я, уткнувшись носом в жесткие складки его рубашки. И в моем сдавленном голосе вдруг прозвучала нелепая, абсолютно иррациональная ревность к неизвестным обстоятельствам.