Чтение онлайн

Вернувшись ночью въ Версаль, Анри засталъ въ Собраніи настоящее возмущеніе. Для того, чтобы подчеркнуть свою дерзостъ по отношенію къ королю, оно избрало Лафайетта своимъ вице-президентомъ. Человкъ, которому нсколько дней позже предстояло сказать Фрошо: "Я побдилъ короля Англіи въ его могуществ, а короля Франціи въ его власти", могъ достойно председательствовать въ собраніи мятежниковъ. Послдніе объявили, что они не разойдутся и подъ предлогомъ обсужденій длъ, просидли ночь съ 13 на 14 іюля.

Въ дйствительности же они не расходились для того, чтобы спастись отъ государственнаго переворота, на который такъ сильно разсчитывали m-me де-Роганъ и ея друзья.

Но они ожидали слишкомъ многаго отъ Людовика XVI. Нершительный, какъ всегда, онъ отложилъ всякое дйствіе на завтра, какъ будто во время Революціи король можетъ разсчитывать на завтрашній день. Вирье, вернувшись въ Версаль, долженъ былъ пройти только черезъ залъ для того, чтобы попасть въ свой piedаterre въ улиц Petites 'Ecuries. Но эта квартира была слишкомъ близка къ дорог въ Парижъ, чтобы онъ могъ въ ней оставаться чуждымъ тому, что творилось.

Съ разсвтомъ около Собранія началось движеніе. Со всхъ сторонъ сновали любопытные, напуганные люди, къ которымъ присоединялись депутаты, чтобы объяснять малйшій шумъ, чтобы прислушиваться ко всякому слуху.

Одни увряли, что слышатъ пушечную пальбу, другіе, что уврены въ этомъ, нкоторые даже ложились на землю и прислушивались, приложивъ ухо къ земл…

Боле, чмъ когда либо, какъ это видно изъ замтокъ Анри, ему были отвратительны вс эти страхи. Но есть жестокій способъ быть выше событій — это обозрвать ихъ съ высоты безграничной печали. Для Анри драма происходила не въ Париж, не въ Версали, но въ его сердц; онъ самъ сознается, что совсмъ иначе думалъ о своемъ личномъ несчастіи, "чмъ объ опасностяхъ, которымъ подвергалось общественное дло". Впрочемъ и вс вокругъ него противорчили другъ другу. Одни говорили "о 300.000 вооруженныхъ гражданъ въ Париж, которые ршили погибнуть подъ развалинами города…", другіе — "о Вароломеевской ночи патріотовъ"…

Въ такихъ волненіяхъ прошелъ весь день. Подъ вечеръ прибылъ наконецъ виконтъ де-Нойаль, весь въ пыли.

Онъ сл;зъ съ лошади у дверей Menus. Толпа старалась пробраться за нимъ въ зало. Его обступаютъ со всхъ сторонъ, тснятъ, засыпаютъ вопросами. Нойаль сообщаетъ, что "народъ подъ командой французской гвардіи завладлъ отелемъ des Invalides, Бастиліей, что губернаторъ Лонэ убитъ, и что въ настоящую минуту голову его, вздернутую на пику, носятъ по Парижу"…

Одно, единственное слово прозвучало для Анри среди всхъ этихъ ужасовъ. Чернь разграбила H^otel des Invalides! Отъ Дома Инвалидовъ до отеля де-Роганъ всего одинъ шагъ. Какая соблазнительная добыча для мятежниковъ!..

Но нтъ, имъ еще не до грабежа. Вытащивъ пушки, размахивая шпагами и ружьями, которыми они завладли, они прошли мимо… Слдомъ за ними Дюпюи, отправленный въ Версаль, находитъ путь свободнымъ.

Ему приказано разъискать гд бы то ни было Вирье, успокоить его на счетъ жены и дтей, и вернуться, чтобы успокоить ихъ на его счетъ.

Бгая изъ одной двери въ другую, изъ Собранія въ Petites `Ecuries, Дюпюи наконецъ нашелъ Вирье у архіепископа Вьенскаго

Посл засданія, длившагося шестьдесятъ часовъ, Собраніе разбилось на маленькія группы, въ которыхъ обсуждались ужасныя событія дня. Въ салон архіепископа царило оцпененіе.

Изъ дофинскихъ депутатовъ только одинъ Барнавъ сіялъ; его улыбка была какимъ-то вызовомъ, оскорбленіемъ для всеобщаго безпокойства.

Мене терпливый, чмъ его коллеги, Анри, какъ разсказывала потомъ его жена, видлъ въ этомъ трагическія надежды Bellechasse.

"Да, милостивый государь, — воскликнулъ онъ, внезапно подойдя къ нему, — вс эти безобразія — слдствіе заговора, цль котораго низверженіе короля съ престола. Вы достигли цли. Опровергните, если смеете, мои слова".

M-me Вирье прибавляетъ, что Барнавъ удалился, не сказавъ ни слова, но закрылъ лицо руками.

"И вс могли замтить сквозь его раздвинутые пальцы краску стыда, которая разлилась у него по лицу". Было ли это признаніе? или раскаяніе? Нтъ, она явилась выраженіемъ сожалнія.

На этотъ разъ дло не выгорло. Приходилось подумать объ отступленіи. Силлери занялся этимъ, онъ на слдующій же день явился съ проектомъ адреса, преисполненнаго страстной любви въ королю:

"Государь! французы, говорилось въ этомъ адрес, обожаютъ своихъ королей, но не хотятъ никогда страшиться ихъ. Появитесь среди Національнаго Собранія… Самою достославною минутою въ вашей жизни будетъ та минута, когда ваше величество встретитъ тамъ доказательства любви и уваженія, которыми оно проникнуто къ вашей священной особ"..

Пожалуй, было бы неблагоразумно поврить этимъ словамъ. Но еще боле неблагоразумно было отвтить на нихъ тою суровостью, съ какою Людовикъ XVI принялъ въ тотъ же день герцога Орлеанскаго, явившагося къ нему въ Версаль предлагать свои услуги: "Вы мн не нужны, милостивый государь… можете отправляться, откуда пришли…".

Какъ вс слабые люди, Людовикъ XVI былъ такъ же не настойчивъ въ своихъ ошибкахъ, какъ и во всякомъ хорошемъ дйствіи. Вирье и его друзья не поврили грозному настроенію короля. Они предвидли, что посл выходки съ герцогомъ Орлеанскимъ, неминуемо послдуетъ примиреніе съ орлеанской партіей, если не съ самимъ герцогомъ.

Дйствительно, уже на другой день, безъ свиты, пшкомъ, со шляпою въ рук, Людовикъ XVI пришедъ съ повинною въ Salle des Menus. Съ непокрытою головою, стоя, онъ обратился къ депутатамъ смущеннымъ голосомъ:

— Помогите, — говорилъ онъ имъ, — помогите мн обезпечить благополучіе государства… Я разсчитываю на содйствіе Національнаго Собранія… разсчитывая на врность моихъ подданныхъ, я отдалъ приказъ войскамъ разойтись… Приглашаю васъ сообщить столиц о моихъ распоряженіяхъ.

Въ то самое время, какъ онъ такимъ образомъ опускалъ руку правосудія, онъ, король, ронялъ изъ рукъ своихъ скипетръ. Изъ Собранія въ Версали скипетръ и рука правосудія попали въ потокъ Парижа.

Дйствительно, отъ всхъ принятыхъ ршеній наканун не осталось ничего. Новые министры были смнены, Неккеръ и его партизаны призваны снова. Маршалу де-Брольи пришлось распустить полки, а самъ Людовикъ XVI шествовалъ 17 іюля въ H^otel de Ville на призывъ мятежа.

Передъ униженіемъ королевскаго достоинства радость Собранія доходила до изступленія. Собраніе требовало, чтобы 300 его членовъ отправились въ Парижъ въ качеств свидтелей его торжества. Вирье, котораго выдвинула на видъ его недавняя рчь, былъ выбранъ однимъ изъ первыхъ въ составъ этой депутаціи.

Сколько было пережито за одинъ мсяцъ!

Безумныя утопій однихъ, помогая злоб другихъ, доканали старую монархію. Отъ нея не осталось ничего, кром злополучнаго короля, възжавшаго въ Парижъ.