Роман роялиста времен революции :
Шрифт:
9 февраля, въ день голосованія этого декрета въ Собраніи, Вирье дрожалъ въ Кобленц въ своемъ чердак.
30 марта, въ тотъ день, когда король утвердилъ декретъ, онъ отправился въ Туринъ.
Полное раззореніе, непоправимое — вотъ всть, какую онъ привезетъ жен, прозжая Савойю по пути къ Альпамъ.
Хотя его очень торопили отъздомъ въ Туринъ, но Анри ршилъ, что потерялъ столько часовъ ради службы королю, что можетъ потерять нсколько часовъ для свиданія съ женою и съ дтьми.
"Нигд не останавливаясь, онъ дохалъ до Женевы, а черезъ 8 дней посл своего отъзда изъ Кобленца, онъ прибылъ съ своей тетк, баронесс де-Блоне и свидлся наконецъ съ своей семьей. Несчастье наконецъ сжалилось надъ близкими его сердцу боле чмъ надъ нимъ самимъ.
По словамъ его дочери, Анри такъ измнился, что его было трудно узнать. Онъ былъ страшно худъ. Онъ дрожалъ въ лихорадк, и когда эта лихорадка, которая нсколько оживляла его лицо, спадала, страшная блдность разливалась по лицу его, недавно еще столь молодому. Анри было едва 39 лтъ.
Вотъ разсказъ m-lle де-Вирье.
"…Несмотря на всю радость свиданья съ отцемъ, — пишетъ она, — его здоровье, его грусть внушали намъ серьезныя опасенія… Напрасно старался онъ насъ успокоить, казаться веселымъ…
"Было ясно, что его угнетала печальная участь, которая насъ ожидала въ будущемъ. Но у насъ были и еще другія заботы. Было извстно, что прибылъ агентъ принцевъ. Отецъ только чудомъ спасся отъ шпіоновъ, которыхъ подсылала къ намъ Женевская республика. Это чудо сотворила, вроятно, болзнь отца, благодаря которой онъ почти не выходилъ изъ дому".
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Если правда, что приходится платиться за свои качества, какимъ разореніемъ для Анри явилась его преданность. По распоряженію барона де-Флаксландена ему скоро пришлось покинуть тихую семейную жизнь, чтобы снова окунуться во вс ужасы безъисходной политики.
Будетъ ли онъ счастливе въ Турин, чмъ былъ въ Кобленц? Онъ не смлъ надяться.
Его врительныя грамоты были убдительны. Его кузенъ, баронъ де-Блоне, который, сопровождая его, могъ раскрыть ему повсюду двери, ибо въ то время въ Турин савоярская врность была еще настоящимъ талисманомъ!
Наконецъ маркизъ де-Серентъ, бывшій гувернеръ дтей графа д'Артуа, который переписывался изъ Турина съ барономъ Флаксланденомъ, долженъ былъ обезпечить инкогнито "графу Монклару".
Это первое изъ выдуманныхъ именъ, подъ которымъ отнын Вирье было суждено существовать…
Изъ замтокъ, оставленныхъ m-lle де-Вирье, видно, что отецъ ея имлъ нсколько аудіенцій у короля Сардинскаго.
Анри нашелъ его весьма озлобленнымъ противъ его зятей и ихъ свиты…
"…Эти люди только портятъ нашихъ людей, — безпрестанно повторялъ Викторъ Амедей III, — что касается организацій, которыя мои зятья предпринимаютъ, они могутъ заниматься ими, только не здсь…"
Не утшительны были подобныя рчи. Но он усложнялись еще политическими соображеніями, которыми сопровождалъ ихъ сардинскій министръ, баронъ Отвилль.
По его мннію, "его властелинъ былъ слишкомъ слабъ, чтобы взять на себя какую нибудь иниціативу и подвергнулъ бы себя самымъ ужаснымъ опасностямъ, если бы вздумалъ обойтись безъ опоры всхъ великихъ державъ".
Но было легко замтить въ основаніи этой выжидающей политики закваску затаенной злобы, необъяснимой въ особенности для Анри, если бы одинъ любопытный документъ не выяснилъ причины ея.
Этотъ документъ ничто иное, какъ дневникъ герцога Женевскаго, сдлавшагося впослдствіи королемъ Карломъ-Феликсомъ. Изъ него видно, что между графомъ д'Артуа и его женою существовало несогласіе.
"Она не хочетъ жить иначе, какъ со спущенными занавсами; она говоритъ о своемъ удаленіи въ монастырь… Надо, чтобы кардиналъ вмшался, чтобы не произошло разрыва между нею и мужемъ, который можетъ быть объясненъ только его легкомысленнымъ поведеніемъ въ Турин".
Понятно, что эти неудовольствія, которыя заставили нсколько мсяцевъ назадъ короля Сардинскаго просить своего зятя покинуть Туринъ, въ настоящее время не способствовали успху миссіи Вирье.
Посл третьей аудіенціи, онъ могъ считать свое дло проиграннымъ. Если бы даже это было не такъ, то война, объявленная Австріи въ апрл 1792 г. Людовикомъ XVI, положила бы ему конецъ.
Союзъ Австріи съ Сардиніею въ пользу несчастнаго короля подразумвался въ предпринятыхъ переговорахъ.
Слдовательно, не оставалось боле ничего предпринимать, и письмо, которымъ баронъ Флаксланденъ оповщалъ Вирье объ окончаніи его миссіи, кончалось слдующею фразою:
….Понятно, любезный графъ, что обстоятельства отняли всякое значеніе у нашей интриги"…
Интрига — вотъ слово, за которое Анри отдалъ здоровье, средства, которое сдлало изъ него изгнанника.
Подавленный этимъ словомъ, онъ вернулся въ Парижъ, чтобы дать отчетъ въ своихъ дйствіяхъ принцесс Елизавет.
Но что значили вс пережитыя имъ печали сравнительно съ тми, какія ему пришлось увидть! Принцесса какъ разъ была занята роковыми переговорами, которые предшествовали 10 августа и про которые можно сказать, что они были послдними спазмами монархіи [72] .
Вс приверженцы конституціи, которые не могли войти въ составъ новаго Собранія, соединились около короля не для того, чтобы отстоять престолъ, но чтобы спасти ему жизнь.
Анри встртился здсь съ Малуэ, съ Клермонъ-Тоннерръ, съ Лалли, съ Ла-Туръ дю-Пэнъ, а также съ Жилліе, который съ особенною горячностью относился къ этой благородной задач.
72
Принцесса Елизавета сказала Монморенъ, что бунта, назначеннаго на 10 августа, не будетъ, такъ какъ Сантерръ и Нетіонъ, получивъ 750 тысячъ франковъ, взялись не допустить его. (Мемуары Маіуэ, т. II, стр. 161).
Анри нашелъ Людовика XVI еще боле нершительнымъ. Его политика безъ всякаго компаса разбивала вс попытки, вс наилучшимъ образомъ комбинированные проекты.
А затмъ, увы! даже и отъ той надежды, какую Анри, Жилліе и ихъ друзья возлагали на принцессу Елизавету, пришлось отршиться. Принцесса также, какъ и братъ, совершенно растерялась отъ цлаго ряда неудачъ во внутреннихъ длахъ, которыя усложнялись еще печальными извстіями изъ-за границы, привезееными Анри.
Обманутая, сбитая съ толку столькими разочарованіями, несчастная принцесса вступала въ сдлки съ предмстьями Парижа.
Падая все ниже, монархія вступила въ сношеніе съ Дантономъ [73] .
Напрасно старался Жилліе убдить принцессу Елизавету, что около нея есть другіе врные люди, которые имютъ больше правъ на ея довріе…
Напрасно приносилъ онъ ей планы къ побгу, которые онъ и его друзья неутомимо изобртали — они отвергались такъ же, какъ и послдній планъ — увы! — который отстранилъ Людовикъ XVI, когда Малуэ предлагалъ ему бжать въ Руанъ, гд командовалъ Ліанкуръ.
"Ахъ! я думаю какъ Малуэ, его планъ я бы предпочла всему остальному, — отвтила принцесса;- но мы связаны другими мрами и поневол приходится ждать"…
73
За нсколько дней до 10 августа королева передала Дантону, черезъ Ла-Порта, 50 тысячъ экю.