Чтение онлайн

Нельзя было относиться къ королев боле холодно, нельзя было быть боле антифранцузомъ, чмъ Леопольдъ.

Трудно быть боле французомъ, боле рыцаремъ въ своей преданности къ ней, чмъ Францъ.

То же самое можно было сказать и о политик ихъ.

Одна являлась вдохновеніемъ маршала де-Ласси, другая вдохновеніемъ лотарингскаго аристократа, преклонявшагося передъ Маріею-Антуанеттою — котораго звали графъ де-Ламберти.

Контрастъ между политикой, только что умершей, и той, которой предстояло себя заявить, былъ слишкомъ хорошо извстенъ, чтобы эмигранты не сдлали изъ него предмета своихъ самыхъ безразсудныхъ надеждъ.

На другой день смерти императора, Кобленцъ превратился въ вбзудораженный муравейникъ. На площади, по улицамъ, въ отел "Трехъ Коронъ" стоялъ гулъ отъ взрыва идей, радостныхъ рчей, цлыхъ потоковъ мнній, которые точно смыли вс прошлыя страданья и понесли на своихъ волнахъ вс надежды къ радостному будущему.

Увы! съ присущимъ имъ недостаткомъ мры, эмигранты заявляли и подтверждали такъ громко свои права, что слухъ объ этомъ дошелъ до Вны.

Слухъ этотъ пробудилъ въ император недовріе къ эмигрантамъ, и довріе къ совтникамъ отца, въ какомъ онъ отказывалъ имъ досел.

Каунитцъ и Ласси пріобрли снова вліяніе въ совт. И первымъ доказательствомъ почтенія къ ихъ совтамъ молодого императора было его согласіе пожертвовать королевою Франціи [71] .

Чувствительность новаго императора, впрочемъ, была поразительно мимолетна.

Его безразличное отношеніе къ тетк было только началомъ такого же отношенія къ его собственной дочери, Маріи-Луиз, къ его зятю, Наполеону, наконецъ къ его внуку… Совершенно врно говорилъ о немъ позже Меттернихъ "у императора Франца было сердце чисто государственное"…

На другой день смерти Леопольда, надъ имперіей стали носиться т маленькія тучки, которыя надъ моремъ предвщаютъ перемну втра, а надъ государствомъ новую политику.

Такая маленькая тучка надъ Кобленцомъ принесла съ собою отршеніе отъ переговоровъ, которые Вирье удалось довести до тихой пристани.

Для новаго императора, для короля Венгріи, какъ его тогда звали, интрига, затянная, быть можетъ, боле для того, чтобы явиться противникомъ отца, чмъ ради спасенія Франціи, потерялась въ общей политик.

Съ другой стороны, принцы не нуждались ни въ чьемъ содйствіи для своихъ отношеній со вчерашнимъ союзникомъ, сегодня возсдавшимъ на трон.

Одинъ среди столькихъ дйствующихъ лицъ, замшанныхъ въ этомъ таинственномъ дл, несчастный Вирье не зналъ, что длать.

Что касается Монтальбано, для него счастье было отнын въ Вн. И онъ бжалъ за нимъ по слдамъ. Убжденный, что оно призываетъ его въ повренные императора, такъ какъ онъ былъ до этого повреннымъ наслдника, онъ спшилъ къ столь высокому назначенію.

Для того, чтобы до него добраться, онъ торжественно слъ въ кабріолетъ виконта де-Вирье-Бовуаръ, прихвативъ съ собою послдніе золотые несчастнаго Анри.

Для Анри ни раззореніе, ни то, что онъ попалъ въ смшное положеніе, было не важно. Съ самой минуты отъзда изъ Парижа, онъ предвидлъ неудачу и заране былъ готовъ на несочувствіе тхъ, для кого онъ хлопоталъ.

"…Пускай, если нужно, вся отвтственность этого случая падетъ на меня и на Жилліе, — писалъ онъ въ то время, какъ принцы заставляли его томиться въ ожиданіи на чердак. — Не все ли равно, что насъ сочтутъ за легковрныхъ людей или за дураковъ? Мы желали только дать возможность принцамъ выяснить это дло. Пускай насъ не признаютъ, если это можетъ принести пользу. Мы на это давно готовы".

Но какъ сообщить принцесс Елизавет о странномъ исход предпріятія?

Слдовало ли отнять у принцессы всякую дальнйшую надежду или ждать изъ Вны новаго указанія, какъ дйствовать дальше?

Предчувствія Флаксландена по этому поводу были весьма неутшительны.

"Сомнваюсь, — писалъ онъ Вирье, — чтобы у преемника были еще т намренія, которыхъ мы могли ожидать. Наши надежды съ этой стороны могутъ также исчезнуть, какъ исчезъ нашъ авантюристъ.

"Во всякомъ случа нашъ заговоръ конченъ. Теперь мы можемъ дйствовать въ открытую съ его высочествомъ королемъ Венгріи.

"Но ваша роль, любезный графъ, тмъ не мене, не окончена. Принцы требуютъ отъ васъ другихъ услугъ. Они желаютъ, чтобы вы отправились въ Туринъ и чтобы вы представили тамъ вашъ проектъ военной организаціи, который вы выработали для южныхъ провинцій…"

Прибытіе въ Кобленцъ аббата Клода Аллье дйствительно заставило принцевъ и ихъ совтчиковъ обратить вниманіе на планъ, предложенный Salon fran`eais и уже почти забытый.

Съ первой же аудіенціи, доблестный организаторъ лагеря, де-Жаллезъ, заявилъ, что готовъ присоединиться въ своихъ попыткахъ съ попыткамъ провинцій Ліонне, Дофине, дю-Форезъ. Увы! на этотъ разъ дло шло не о препровожденіи короля въ Ліонъ, но о послдней запруд, которую можно было противупоставить все захватывающей революціи.

Вирье слишкомъ хорошо зналъ эти провинціи и былъ такъ близко заинтересованъ проевтами, которые собирались воскресить, что Флаксланденъ не могъ не свести его съ аббатомъ Алліе.

Долго длились совщанія, о результат которыхъ упоминается Анри въ одной записк.

Военные вопросы, финансовые, разсматриваются въ ней въ мельчайшихъ подробностяхъ, и изъ его замтокъ видно, что съ нсколькими сотнями тысячъ франновъ, при поддержк правильнаго войска, можно было выступить въ походъ.

Правильное войско было указано — это была армія его величества короля Сардинскаго.

"…Позжайте же какъ можно скоре, любезный графъ, — писалъ Флаксланденъ Анри, увдомляя его, что выводы его записки приняты принцами. — Мн поручено просить у вашей преданности еще этой жертвы. Изъ нашихъ послднихъ разговоровъ вы знаете, чего слдуетъ добиваться въ Турин".

Анри покорился. Но въ его отвт было столько же смиренія, сколько и отчаянія.

"Ваше требованіе повергло меня въ большое затрудненіе, — писалъ онъ Флаксландену. — Мое повиновеніе принцамъ обязываетъ меня не останавливаться ни передъ чмъ — я долженъ ршиться на эту поздку, чего бы мн это ни стоило — разъ они этого требуютъ… Я отправлюсь въ путь, вспоминая врнаго Зопира…"

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Зопиръ отправился въ вчность безъ ушей и безъ носу… Судьба его весьма печальна. Но разв она печальне судьбы Вирье?

У Вирье не было больше ни силъ, ни денегъ.

Онъ покидалъ Кобленцъ убитый разочарованіемъ, замученный страданіемъ. И вотъ онъ отправляется отстаивать интересы короля въ то самое время, какъ Людовикъ XVI утверждаетъ декретъ, въ силу котораго вс имнія эмигрантовъ секвеструются.

Анри былъ теперь эмигрантомъ за то, что такъ безполезно потратилъ время въ Германіи.