Чтение онлайн

На язык, бывшемъ въ обращеніи въ Кобленц, "Арлекинъ" было прозвище, данное французскимъ революціонерамъ.

Графъ д'Артуа превзошелъ его въ равнодушіи, онъ отпустилъ Анри съ слдующими словами:

"Время терпитъ… во всякомъ случа вы будете своевременно предупреждены о ршеніи, которое слдуетъ будетъ принять… Что касается той личности, объ ней покуда можно не думать…"

Ночью, когда потухли послдніе огни во дворц, когда стихло въ отел "Трехъ Коронъ", когда наконецъ повсюду, гд только ютился эмигрантъ, смолкъ всякій шумъ, Анри, по его собственнымъ словамъ, покинулъ пристанище, въ которомъ онъ провелъ весь день, умиротворяя разсвирпвшаго авантюриста.

Вотъ онъ, несчастный, озабоченный, обнищалый, пробирается по проулкамъ Кобленца.

Чмъ-то онъ завтра расплатится за свое скромное пропитаніе?..

Чмъ онъ будетъ извинять принцевъ передъ этимъ человкомъ, который проклинаетъ ихъ?

Увы! онъ истощилъ вс аргументы, какъ и вс средства… Но, быть можетъ, деньги и доводы еще найдутся? Покуда онъ извиняется за свое усердіе имъ служить передъ тми, кто имъ пренебрегаетъ.

"…Сохрани меня Богъ, — пишетъ онъ въ своихъ запискахъ, — чтобы я позволилъ себ тревожить принцевъ… Но тмъ не мене, хочу надяться, что они сжалятся надъ несчастливцемъ, который оставилъ своихъ въ ужасномъ положеніи… Разсчитываю на доброту, на милосердіе принцевъ, что они не отсрочатъ своего намренія на неопредленный срокъ…

"Преданность моя заставила меня все бросить, вс самыя важныя дла, и мое безпокойство за m-me де-Вирье присоединяется еще ко многимъ другимъ причинамъ, побуждающимъ меня скоре вернуться во Францію…"

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Какая добыча для страданія человкъ, который отдается служенію какому нибудь длу! Онъ страдаетъ за тхъ, которые являются представителями этого дла, онъ страдаетъ съ тми, которые себя ему посвящаютъ, страдаетъ съ тми, которые предаютъ его!.. Посл слабости короля, посл бшенства мятежа, Анри пришлось столкнуться съ равнодушіемъ принцевъ на той Голго, на которую онъ взбирался.

"Ахъ, ваше высочество! — на этотъ разъ Анри обращается въ графу д'Артуа, — недовріе и оскорбленія моего компаньона отъ меня достигаютъ до васъ. Онъ два, три раза на день водворяетъ меня въ мое заточеніе. Онъ угрожаетъ, что удетъ, если до завтра не получится отвтъ на счетъ аудіенціи, о которой онъ просилъ…

"Ваше высочество припомнитъ, что онъ иметъ открыть важную тайну. Онъ желаетъ имть подтвержденіе, что тайна его сохранится между вами и Monsieur… А также онъ желаетъ знать, будетъ ли онъ уполномоченъ вести со мной переговоры.

"Прошу позволить мн сдлать здсь одну оговорку.

"Если вашему высочеству почему либо неугодно будетъ избрать меня въ посредники, умоляю мн поврить, что я не имю самолюбія быть избраннымъ. Мое отреченіе не напускное, оно искренно… Я плачу кровавыми слезами объ оскорбленіяхъ, понесенныхъ королемъ и королевскою семьей.

"Не все ли мн равно, кто ихъ спасетъ, лишь бы ихъ спасли… Генералъ, солдатъ, посредникъ или разжалованный въ самые послдніе ряды, мн это безразлично, только бы сдлано было дло…

"Все было за то, чтобы я отказался отъ этого порученія. Довріе ко мн принцессы Елизаветы вынудило меня согласиться, но не измнило во мн критическаго отношенія къ себ… и потому, какъ могу я найти страннымъ, если къ способностямъ другого отнесутся съ большимъ довріемъ, чмъ къ моимъ…

"Прошу поврить мн. Во что бы то ни стало требуется ршеніе. Все равно, каково бы оно ни было, слдуетъ отпустить этого человка съ добрымъ словомъ… Онъ интриганъ большой руки и если онъ замтитъ, что онъ проигрался въ игр, которую затялъ, можно будетъ всего ожидать отъ его отчаянья…"

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Но какое значеніе могла имть эта послдняя нотка, брошенная среди диссонансовъ, которые тогда существовали между Парижемъ и Кобленцомъ.

Въ то время, какъ Анри выяснялъ принцамъ, что монархіи приходится обратиться къ средствамъ эмпириковъ, шарлатановъ, Калоннъ и епископъ Аррасскій сбивали ихъ до такой степени съ толку, что графъ д'Артуа отвчалъ принцесс Елизавет на ея политическія письма вопросами, по прежнему ли она здитъ верхомъ и ходитъ на богослуженія въ церковь, во время поста, въ розовой атласной шуб… [67] .

Быть можетъ воспоминанію объ этой розовой шуб Анри и Монтальбано были обязаны аудіенціею. Напомнивъ о принцесс Елизавет, она одновременно напомнила графу о тхъ, которыхъ ему рекомендовала его сестра. И принцъ наконецъ назначилъ аудіенцію Монтальбано. Аудіенція должна была состояться въ отсутствіе Анри.

Въ своихъ запискахъ Анри умалчиваетъ о томъ тяжеломъ впечатлніи, какое должно было произвести на него это изъятіе. Въ нихъ говорится только о радости его авантюриста.

"…Выходя съ аудіенціи, мой компаньонъ сіялъ радостью, такъ какъ принцы, казалось, отнеслись сочувственно въ его взглядамъ… Онъ прыгалъ на улиц точно человкъ, который бы посл долгаго плаванія наконецъ вошелъ въ гавань…Онъ непремнно хотлъ сейчасъ же хать въ Вну. Но онъ согласился остаться въ силу моего замчанія, что теперь-то именно онъ и будетъ нуженъ принцамъ. Что касается меня, я тоже остаюсь, какъ мн это ни трудно, ибо теперь, когда я не связанъ боле честнымъ словомъ, я могу быть дйствительно полезенъ, Его высочество узналъ отъ самого авантюриста его тайну… Это именно то, чего желалъ Монтальбано.

"Теперь мое дло дополнить его откровенность… Я долженъ и наконецъ могу сообщить принцамъ все, что знаю.

"…Таинственная личность, о которой говоритъ [68] Монтальбано, какъ уже теперь извстно его высочеству, никто иной какъ наслдникъ австрійскаго престола, эрцгерцогъ Францъ… Значеніе этой государственной тайны, отъ которой можетъ зависть благополучіе королевской семьи, вроятно, не мало поразило его высочество.

"У императора Леопольда имются въ распоряженіи лишь ничтожныя средства. Вмшательство за короля Франціи не можетъ входить въ его виды. А, кром того, къ огорченію его сына, вліяніе маршала де-Ласси, самаго близкаго совтника императора, противъ насъ и парализируетъ ту небольшую долю доброй воли его принципала по отношенію къ намъ, даже если бы эта добрая воля и существовала.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

"А потомъ ничто такъ не противно эрцгерцогу, какъ вмшательство де-Ласси въ дла, которыя его высочество считаетъ не только политическими, но и семейными.

"…И потому, быть можетъ, въ силу его рыцарскихъ взглядовъ, а можетъ быть и въ силу его пыла молодости, онъ желалъ бы, чтобы была оказана помощь королев, его царственной тетк, унизительное положеніе которой возмущаетъ всхъ.

"Вотъ почему онъ, подъ предлогомъ усмиренія возстаній, принялъ во Фландріи т мры, какія я видлъ. Он заставляютъ меня предполагать, что эрцгерцогъ желаетъ оказать намъ серьезное содйствіе. Солдаты обожаютъ его. Его храбрость извстна въ войскахъ, съ которыми онъ ходилъ на войну противъ турокъ…