Роман роялиста времен революции :
Шрифт:
"Я долженъ замтить, что проектъ, который проводится его императорскимъ высочествомъ, діаметрально противуположенъ политик императора, его отца, и потому неудивительны т пути, которые избралъ его высочество, чтобы извстить о своихъ намреніяхъ.
"Этимъ объясняется выборъ того человка, котораго я ввелъ къ вамъ. Но что меня поражаетъ, это затрудненіе согласить предстоящее дяніе съ сопротивленіями императорскаго двора. Быть можетъ, для того, чтобы втянуть его въ это дло, нужно создать подобное положеніе обстоятельствъ…"
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И такъ, вотъ она тайна, которая такъ долго тяготила Анри. Посл перваго удивленія по поводу сообщеній, сдланныхъ Монтальбано, онъ увровалъ въ истину миссіи, которая подтверждалась несомннными фактами.
А между тмъ, въ этомъ дл все было такъ странно, свойства человка, который завязывалъ такую грандіозную интригу, такъ не соотвтствовали затронутымъ интересамъ, что Анри ршилъ быть осторожнымъ до конца. Разв онъ могъ, въ самомъ дл, отвчать за человка, о которомъ онъ отзывается слдующимъ образомъ:
"…Человкъ этотъ облекаетъ все, что касается его лично, въ такую тайну, что онъ до сихъ поръ у меня подъ сомнніемъ. Одно несомннно, что онъ храбръ, такъ какъ онъ весь испещренъ ранами, изъ которыхъ пять, шесть отъ огнестрльнаго оружія.
"Въ минуту нетерпнія, до чего я его умышленно довелъ, у него сорвалось нсколько словъ о его семейств.
"Я узналъ, что онъ принадлежитъ къ младшей линіи дома Медина-Цёли,
"Онъ воспитывался въ Италіи, былъ на Мальт, гд онъ совершилъ нсколько морскихъ поздокъ.
"Говоритъ, что былъ въ Гибралтар и тамъ встртился съ графомъ д'Артуа. Затмъ имлъ серьезное дло въ женскомъ монастыр. Инквизиція вмшалась въ это дло, такъ какъ Монтальбано вспоминаетъ объ инквизиціи съ почтительнымъ страхомъ.
"Избавившись отъ нея, онъ сдлался агентомъ эрцгерцога.
"Это возможно, такъ какъ 24-лтній принцъ повидимому не боится ни приключеній, ни авантюристовъ.
"Это, сознаюсь, странная повсть, не внушающая доврія. Но, повторяю, несмотря на оболочку, многія изъ сообщенныхъ незнакомцемъ вещей правдивы.
"Повторяю также, что если Монтальбано не будетъ полезенъ, онъ будетъ весьма опасенъ.
"Мой долгъ, слдовательно, остаться здсь и наблюдать за нимъ, вопреки всмъ серьезнымъ причинамъ, побуждающимъ меня къ отъзду.
"Будучи знакомымъ со страною, которая входитъ въ планъ дйствій, я, быть можетъ, могу содйствовать приведенію его въ исполненіе".
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вчера еще Анри страстно стремился въ Парижъ, и вдругъ ршаетъ остаться въ Кобленц… Чего ради?
Объясненіе этому имется въ его сокровенныхъ запискахъ, въ которыхъ душа его по временамъ такъ своеобразно сіяетъ.
Одной подробности въ задуманномъ предпріятіи было достаточно, чтобы смутить столь прямую душу Вирье.
Монтальбано, во время ихъ совмстнаго путешествія, дошелъ до того, что утверждалъ, что, благодаря его соучастникамъ въ Ней-Бризахъ, легко будетъ провести туда австрійскій гарнизонъ, чтобъ въ данное время оказать поддержку войскамъ, которыя двинутся съ бельгійскихъ границъ.
Анри зналъ, "что разъ овладвъ французскою мстностью, Австрія ее не уступитъ"… А потому, несмотря на все желаніе обезпечить благополучіе монархіи, онъ отклонялъ всми силами души то, что ему казалось "посягательствомъ на отечество"…
"…Тмъ не мене, я не выдалъ себя моему авантюристу", пишетъ онъ, и ограничился тмъ, что замтилъ ему, что "Ней-Бризахъ по своему положенію, находясь между Рейномъ и Иллемъ, не на пути слдованія войска и потому не можетъ имть значенія…"
Но въ душ онъ ршилъ, что не допуститъ даже поднять объ этомъ вопроса, а потому Анри отправилъ принцамъ записку, въ которой изложилъ всю опасность подобной сдлки.
Все мене и мене интересуясь проектомъ, который они съ презрніемъ называли "проектомъ испанца", принцы препроводили преспокойно записку человку, который занималъ при нихъ должность министра иностранныхъ длъ. Его звали барономъ Флаксланденъ [69] , трудно было бы найти человка, боле способнаго оцнить Анри.
Старый солдатъ, человкъ исключительной чести, свтлаго ума, Флаксланденъ встртился съ Вирье какъ съ другомъ счастливыхъ дней. Они оба искренно подружились въ учредительномъ Собраніи, гд баронъ являлся представителемъ Кольмара.
69
Генералъ баронъ Флаксланденъ былъ командированъ Людовикомъ XVI къ нмецкимъ дворамъ съ самаго начала революціи. Онъ продолжалъ пользоваться довріемъ Людовика XVIII посл смерти Людовика XVI и исполнялъ при немъ обязанности, которыя соотвтствовали позже обязанностямъ начальника военнаго кабинета.
Въ настоящее время новыя причины снова связывали этихъ двухъ людей, причины доврія и общей вры, а также отчаяніе. Для нихъ являлось роковой дилеммою: предоставить короля яобинцамъ или заплатить за его благополучіе разъединеніемъ, которое рано или поздно, какъ писалъ Водрейль, привело бы Людовика XVI къ печальному положенію "Суассонскаго короля", страшная дилемма, которую для Вирье, покрайней мр, разршило одно совершенно неожиданное обстоятельство.
1 марта 1792 г. скончался императоръ австрійскій. Въ томъ положеніи, въ какомъ находилась Европа, не могло ничего случиться боле важнаго, важнаго именно съ французской точки зрніи.
Роялисты и якобинцы одинаково были ошеломлены этою смертью, которую ршительно нельзя было предвидть, такъ какъ королю было всего 45 лтъ.
Послдствія этой смерти казались всмъ до того серьезными, что самая смерть явилась сейчасъ же темою для самыхъ гнусныхъ обвиненій.
Но въ сущности не требовалось никакого преступленія для смерти принца, который утонченностямъ политики предпочиталъ утонченности удовольствій. Удовольствія замняли собою вс другія чувства въ этой отлетвшей жизни. Если Леопольдъ забывалъ про свою сестру, погибавшую по ту сторону его границъ, то потому, что онъ былъ занятъ другими женщинами въ Вн. Извстно ли, что Тероань, кровавая гордыня 5 октября, была въ числ ихъ? [70]
70
Тероань де-Меривуръ род. въ Литтих, куда она занесла свои революціонерные взгляды посл 5 октября. Арестованная и заключенная въ тюрьму въ Куфштейн по приказанію императора Леопольда, который постилъ ее, нашелъ ее очень хорошенькой и приказалъ возвратить ей свободу.
Уваженіе къ эрцгерцогу, наслднику, уменьшалось по мр того, какъ возрасталъ скандалъ около его отца. Но даже если бы не существовало этой причины, все-таки пришлось бы считаться съ той особой силой, которая въ каждой царственной семь длаетъ изъ вроятнаго наслдника противника.
Между отцемъ и сыномъ непремнно разразилось бы несогласіе, если бы не внезапная смерть императора.
Никогда два принца не были такъ различны. Для ихъ характеристики достаточно ихъ совершенно различнаго отношенія ихъ къ Маріи-Антуанетт.