Чтение онлайн

Эмиграція была побждена! Но для нея было вдвойн тяжео признать себя побжденною "санкюлотами, которыхъ она собиралась привести къ порядку ударами кнута".

Въ особенности женщины, подъ вліяніемъ тщеславія, были неумолимо горды. Он такъ задирали головы передъ пораженіемъ, какъ это въ пору было бы разв самой m-me де-Роганъ. Не желая приписывать совершеннымъ ошибкамъ свое униженіе, он винили тхъ, кто былъ непричастенъ къ этимъ ошибкамъ.

M-me де-Блонэ, одна изъ первыхъ, испытала на себ вліяніе этой озлобленной среды. Затмъ оно коснулось и жены Анри. Въ ум ея поднялся точно туманъ, который застилалъ собою отвагу ея мужа.

Она видла, какъ Анри въ періодъ Національнаго Собранія боролся съ опасностью жизни. Отчего же его нтъ теперь тамъ, гд идетъ борьба?..

И насталъ день, когда Анри замтилъ въ письмахъ жены, что она страдаетъ изъ-за его поведенія. Вотъ онъ результатъ его всей жизни, которую онъ считалъ безупречно честною."…Что сказать теб?.. Какъ выразить теб состояніе души моей при чтеніи твоего послдняго письма? Я никогда еще не испытывалъ подобнаго униженія… Въ каждой строк твоей сквозитъ, что ты краснешь за все то, что сдлано мною, и чего не сдлано. И такъ я сталъ предметомъ порицаній той, чьей гордостью я хотлъ быть…

"…Наша любовь, скрпленная столькими слезами, неужели зависитъ отъ глупыхъ, несправедливыхъ толковъ?.. — вопрошалъ несчастный. — "…Неужели ты забыла все, что я вынесъ, чтобы остаться врнымъ моему долгу?.. Пусть т, которые нападаютъ на меня, скажутъ, что же сдлали они въ то время, какъ я безъ отдыха посвящалъ себя длу, и послднія свои средства тратилъ еще этою зимою на служеніе принцамъ…

"Не во время покинувъ Францію, съ безумными идеями, подъ часъ преступными, большинство изъ нихъ разсчитывало, что этотъ отчаянный процессъ не продлится боле шести мсяцевъ.

"… Меня обвиняютъ въ томъ, что я отдыхаю въ Ліош… Вдь я живу здсь вчно подъ кинжаломъ… Грустно видть, что т, которые живутъ въ далек отъ опасности, выдумываютъ себ романы героизма…"

Иронія есть насмшка, сквозь которую чувствуются слезы. Разв ихъ нтъ въ этихъ послднихъ строкахъ Анри:

"…Сила ихъ порицаній проникла до мозга моихъ костей!

"Но все, что замышляютъ эмигранты, безцльно. Безплодность ихъ усилій воскресить трупъ придаетъ тмъ, кто видитъ ясно, мужество прервать съ ними всякія сношенія".

"…Вн родины сохраняются химерическія надежды… разсчитываютъ вернуться завтра…

"Все это будетъ долго длиться. Вся Европа приметъ тутъ участіе".

Между тмъ пребываніе въ Лозанн становилось все мучительне для графини Вирье. Она не только наталкивалась на обидные намеки, но ей приходилось выносить грубости и рзкости отъ людей, которые отъ прикосновенія Революціи сами заражались.

Швейцарцы позабыли свое традиціонное гостепріимство по отношенію къ эмигрантамъ. Они были съ ними высокомрны, задорны, упрекали ихъ въ томъ, что они объдаютъ страну, и компрометтируютъ ее безповоротно передъ Франціею. Даже дти подвергались преслдованіямъ.

Каждый день приходилось видть m-me Вирье ея дтей, возвращавшихся въ слезахъ изъ той маленькой школы, куда она ихъ посылала.

M-lle Гортензія, одна изъ надзирательницъ, была къ нимъ немилосердна. Не разъ приходилось маленькому Аймону, несмотря на свои пять лтъ, раздлываться на улиц съ злыми ребятишками, которые обзывали его: "противный эмигрантъ!.. противный французъ!"

Во всякомъ человческомъ образ, каковъ бы онъ ни былъ, тогда слезами обливалась душа!

Какъ ни была тверда жена Анри въ своемъ личномъ страданіи, она не могла мириться съ страданіями своихъ дтей. "Я до такой степени была огорчена ихъ печалями, — пишетъ она, — что во всхъ письмахъ къ мужу умоляла его вернуть насъ во Францію*.

Но возвратиться во Францію, "когда аристократизмъ былъ написанъ на лиц", какъ сказалъ про m-me Вирье одинъ дофинскій патріотъ, было не легкимъ дломъ. А затмъ, не рисковала ли несчастная женщина повредить мужу въ Ліон или по крайней мр стать помхою въ его дйствіяхъ? Ршивъ, что пусть будетъ, что будетъ, Анри позволилъ ей пріхать къ нему. Съ помощью врнаго человка ей удалось перебраться черезъ границу, но увы! для того, чтобы на другой же день по прізд въ Ліонъ пожалть объ этомъ.

Изъ благоразумія пришлось разсовать дтей въ разныя руки. Маленькихъ двочекъ поручили милосердію Божію и одной старух, "m`ere Lafert'e", которую въ былое время удалось одолжить, а маленькій Аймонъ остался при матери въ маленькой комнатк, близь церкви Saint-Jean.

И вотъ, однажды вечеромъ ребенокъ сталъ жаловаться на сильную головнуго боль. Затмъ появилась сильная лихорадка. На слдующій день выяснилось воспаленіе мозга.

Болзнь была не подъ силу слабой натур ребенка.

Каждый вечеръ, съ опасностью жизни, Анри выходилъ изъ своего мста укрывательства, чтобы навстить своего умирающаго ребенка…

Успокоенная его приходомъ, жена его тогда ложилась отдохнуть, но крики ребенка заставляли ее сейчасъ же вернуться къ нему. И тогда они оба вмст старались его успокоить въ бреду…

Комната была низкая и выходила на улицу. Крики, которые раздавались съ улицы, звуки барабана только еще больше волновали больного. Нечего было и думать о лченіи… Позвать доктора значило выдать себя…

Аймонъ долженъ былъ неминуемо умереть! Но мать спасла его… быть можетъ своею любовью! Съ тхъ поръ въ немъ осталось навсегда что-то серьезное, таинственное, что поразило Ламартина, когда онъ увидлъ его въ первый разъ…"…Унего былъ неровный лобъ, — говоритъ про него поэтъ, — съ шишками, которыя, по мннію нкоторыхъ, обозначаютъ геніальность… Его вьющіеся, блокурые волосы, длали его похожимъ на античное изваяніе… Глаза его поразительнаго блеска ослпительно сіяли… Въ этомъ ребенк было что-то загадочное".

Несчастіе для Вирье усиливалось, какъ усиливается лихорадка.

Въ то время какъ ребенокъ сталъ поправляться, заболла его мать воспаленіемъ легкихъ, которое, въ виду декабрьскихъ холодовъ и лишеній, приняло угрожающій характеръ.

Чтобы спасти мать посл ребенка, нужно было второе чудо. И это чудо совершилось; есть горькія судьбины, которыя не завершаются, покуда все горе не исчерпано до дна.

Но можно себ представить, что пережилъ Анри, покуда длился кризисъ!