Россия - Америка: холодная война культур. Как американские ценности преломляют видение России.
Шрифт:
Россия отреагировала на этот рядовой вопрос стратегическим образом: на первом же международном форуме, конференции по безопасности в Мюнхене 10 февраля, президент Владимир Путин перевел вопрос на концептуальный уровень. Его выступление было не о десятке ракет-перехватчиков и одном радаре, а о концепции международной безопасности в самом широком ее понимании, не ограниченном военными аспектами. Это был чрезвычайно удачный ход: Россия взяла инициативу в свои руки и перевела тактический вопрос в плоскость глобальной безопасности — именно глобальной, а не только России. Основным предметом критики стал ущерб, наносимый односторонностью действий США глобальной безопасности.
В последовавшие месяцы представители всех гражданских и военных министерств и ведомств, в один голос, внятно и спокойно разъясняли неприемлемость для России размещения элементов ПРО в Восточной Европе. В своем ежегодном послании Федеральному собранию 26 апреля президент Путин поднял ставки, предложив ввести мораторий на исполнение положений Договора об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ) до тех пор, пока все страны НАТО без исключения не ратифицируют договор и не начнут его строго исполнять.
По своей настойчивости, последовательности, согласованности и, одновременно, выдержанности, оставляющей оппонентам возможность выйти из положения, не теряя лица, — это, пожалуй, самая удачная коммуникационная кампания, которую российские власти провели за последние годы.
Министр обороны США Роберт Гейтс, умнейший и взвешенный человек, не идеолог, тоже сделал успешный, с американской точки зрения, ход в игре, пригласив Россию к сотрудничеству в обеспечении противоракетной защиты. Подобное предложение было выгодным для США со всех сторон: зная, что Россия от него откажется, Соединенные Штаты теперь могут использовать демонстрацию своей «доброй воли» и «стремления к многостороннему сотрудничеству» в качестве аргумента или оправдания последующих действий.
Позиция России нашла союзников в лице европейских государств — хочется надеяться, что это входило в наш расчет. Германия настаивает на том, чтобы Соединенные Штаты представили России полное описание планов развертывания и обеспечили прозрачность своих действий. Франция и другие рекомендуют американской администрации уделять больше усилий управлению своими отношениями с Россией, если Америка хочет получить поддержку союзников в развертывании системы. Администрации Белого дома на самом высоком уровне оставалось лишь признать свою ошибку неудачного взаимодействия с Россией по вопросу ПРО в Восточной Европе. [183]
183
Shanker Th. Pentagon Invites Kremlin to Link Missile Systems // The New York Times. 2007. April 21.
А что же думают сами американцы — не политики — о строительстве противоракетной обороны для Европы? Этот вопрос был задан зрителям программы CNN «Situation Room», и вот какие ответы пришли в редакцию: [184]
«Противоракетный щит для Европы — не наше дело. Пусть европейцы сами финансируют и строят свой щит. Они нас все равно не любят. И пусть они сами спорят о щите со своими европейскими друзьями, русскими. Вместо того чтобы беспокоиться о Европе, нам лучше побеспокоиться о том, как защитить наши собственные границы», — Юджин из города Майерс Флэт в Калифорнии (надо учесть, что граница с Мексикой, проходящая по границе штата Калифорния, все еще большей частью открыта).
184
Программа 26 апреля 2007 года, www.cnn.com/CNN/Programs/situation.room/blog/.
«По этому вопросу весь мир должен согласиться с Путиным. Это еще одна демонстрация безрассудства военной клики Буша, вышедшей из-под контроля. Это безумие должно прекратиться», — Ден, Санта Барбара, Калифорния.
«Снова начинается. „Звездные войны“ времен Рональда Рейгана, стоившие нам миллиардов долларов и не принесшие никаких результатов, возвращаются к жизни. Можем мы, наконец, начать учиться на собственных ошибках? Вероятно, нет, когда это касается политики и большого бизнеса», — Дин, Лас-Вегас, Невада.
«Нет, нам не нужна система противоракетной защиты в Европе. Нам нужно избавить Россию от остатка ее ракет и ядерных материалов, пока они не продали их террористам на черном рынке», — Мэрилин, город Джермантаун, штат Нью-Йорк.
При всем различии подходов эти и другие ответы рекомендуют одно решение. Иногда в ответах проскакивают интересные моменты: оказывается, из Америки Европа и Россия могут казаться друзьями. Никогда не нужно недооценивать способность людей помнить старые обиды: в то время как из СССР Запад — Европа и Америка — казались монолитом, исчезновение общего врага позволило старым противоречиям вернуться на поверхность и развело регионы далеко друг от друга.
Кондолиза Райс утверждает, что идея угрозы этих отнюдь не самых продвинутых элементов ПРО стратегическому сдерживанию России совершенно нелепа. И она права, судя по утверждениям российских военных. Тем не менее интенсивная российская реакция должна была быть именно такой.
Восприятие России как производная от внутренней проблематики США
Наряду с ценностями восприятие России в США определяется внутренней проблематикой страны. Периодические приступы русофобии со стороны Запада часто не совпадают с наличием реальной, объективной угрозы, исходящей от России. Преобладающее восприятие России и политика по отношению к ней формировались на основе идеологии американского государства, а изменения восприятия в высокой степени зависят от внутренней конъюнктуры США.
Социальные противоречия, экономические спады и подъемы, эмоциональные кризисы нации и, в особенности, выборные циклы способны изменить восприятие и политику США в отношении России без всяких на то стимулов со стороны последней. В свое время Великий кризис вдохновил интерес американских либералов к советской системе, идеализируя Советский Союз и коммунизм. Позже непонимание функционирования советской системы и просчеты аналитиков создали миф об огромной силе и неуязвимости Советского Союза.
Примечательный анализ восприятия России Западом как производной от внутренних императивов ведет историк Мартин Малия в книге «Россия в глазах Запада», одной из немногих работ, непосредственно посвященных такой теме. Россию идеализировали или демонизировали не столько в соответствии с ее действиями, сколько исходя из внутренних проблем, страхов, разочарований, надежд и стремлений самого западного общества, констатирует Малия. [185] Повышенное ощущение опасности Западом со стороны России совсем не обязательно вызывалось агрессивностью России, а политика России, конструктивная в отношении Запада, отнюдь не обязательно получала в ответ положительную реакцию. Вольтер находил множество оправдательных аргументов ненасытному экспансионизму Екатерины Великой, а Николай I одним лишь стремлением поддержать статус кво в Европе навлек на себя паническую агрессивность со стороны европейских государств.
185
Malia M. Russia under Western Eyes: From the Bronze Horseman to the Lenin Mausoleum. Cambridge, MA: The Belknap Press of Harvard University Press, 2000. Р. 7–8.
Причину такого непредсказуемого видения России Малия видит в фундаментальной иррациональности человеческого восприятия и активном участии в нем эмоциональных составляющих. Субъективность и эмоциональность восприятия иногда набирают такую силу, что становятся вполне материальным фактором международной политики, который необходимо включать в политические расчеты. Вакуум, создаваемый незнанием и непониманием России, заполняется, согласно закономерностям человеческого восприятия, наихудшими ожиданиями.