Чтение онлайн

— Это что вообще за место такое? — прошептала я, заикаясь и невольно поглядывая на творившуюся на сцене вакханалию. — Что мы здесь делаем? Вот это вы здесь называете театром?!

Я хотела сказать что-то еще. Что-то о падении нравов и о том, что скромная ученица лиджев Тильгенмайера не должна находиться в таких местах. К тому же, Камор сам обещал Главе Круга обойтись без злачных мест. Я ужаснулась. Что тогда в Асмариане считается «злачным местом»?!

— Театр, дорогуша, театр. Да расслабься ты, чего строишь из себя оскорбленную невинность! — рассмеялся Друид, но смех его потонул в общем гоготе.

Еще пару раз хохотнув, он приобнял меня за плечо и повел к одному из темно-красных диванчиков, стоявшему у дальней стены, усадил и расселся рядом. Тут же материализовался официант, положивший перед нами потрепанную карточку меню. Глядя в мое напряженное лицо, Камор вздохнул и пустился в объяснения.

— Это театр «Лекур», и он действительно является театром. Его владелица — лиджи Максвелл, моя хорошая знакомая. Нет, ты ошибаешься и это не бордель или что ты там еще навыдумывала. Просто в течение двух дней раз в две недели, как раз во время сантапан, здесь устраивают вот такие немного вольные выступления. Между прочим, билет на эти представления стоит гораздо дороже, а попасть — невероятно сложно. Все остальное время, в большом зале ставятся обычные классические постановки.

Если сюда попасть так сложно, почему нам билет достался просто в кассе? Пользуетесь служебным положением, лиджев?

К нам вновь подошел услужливый официант и со сдержанной улыбкой поинтересовался, не желаем ли мы что-нибудь. Отвлекшись от беседы, Камор быстро прочитал меню и отрицательно покачал головой. Но через мгновение передумал.

— Пожалуй, бутылку «Агриан Ватамус» три тысячи триста пятидесятого года. Хотя нет. Три бутылки. Благодарю.

Три бутылки? Кажется, у нас намечается вечеринка…

Я нервно сглотнула. Пьянствовать в компании человека, который, кажется, готов меня рассекретить, в моих планах не значилось. А вот в одиночестве перед арестом, оплакивая свою долю… Где же я прокололась?.. Как мне из этого выпутаться?

Пока мы беседовали, девицы на сцене закончили выступать, помахали руками на прощание и быстро убежали. На смену им пришел высокий плотный дядька в черном костюме и с подкрученными усами и зычным басом начал смешить публику. Благодарная публика, разомлевшая от алкоголя и танцев, отвечала ему взрывами хохота и аплодисментами. Но в один момент он резко шикнул и буквально прошептал:

— Уважаемые лиджан! А теперь прошу встретить овациями прекрасную Чайную Розу театра «Лекур» сэнью Риш Мильче!

И даже самые пьяные посетители, те, которые дремали, уткнувшись в стол, подняли хмельные головы и начали рукоплескать. Камор подобравшись и изменившись в лице, как привороженный уставился на сцену. А там уже появилась симпатичная миниатюрная блондинка в длинном платье пудрового оттенка с аккуратно уложенными набок волосами. Она стояла с закрытыми глазами, легко и невесомо раскачиваясь из стороны в сторону, прижимая обе руки к груди, и была похожа на маленькую беззащитную птичку. Все мужчины безотрывно наблюдали за девушкой и с замершим дыханием ловили каждое ее движение. А потом, все также не раскрывая глаз, девушка начала петь, и зала наполнилась тихим, как непрошеные слезы, голосом. Она пела нежно и проникновенно, по-прежнему оставаясь на одном месте и только медленно разводя руки в стороны. Вскоре, не совершая никаких усилий, голос Риш начал набирать темп и высоту. Грациозными движениями рук она помогала себе, вкладываясь в замысловатую мелодию. После очередного взмаха на раскрытой ладони вдруг начал расти волшебный цветок. Приглядевшись, я поняла, что это и есть — Чайная роза. В плену голоса Риш были все зрители, сидевшие в зале. И казалось, что Камор, больше других поглощен созерцанием невиданного по красоте представления. Думаю, если бы я попыталась сейчас привлечь его внимание, он бы даже не заметил моих стараний. Уже ближе к концу я осознала, что так ни слова и не поняла. Риш пела на ритуальном языке двирданике.

Девушка закончила выступление, как водится, на самой высокой ноте и только тогда распахнула глаза. Оказалось, что в них стояли слезы. Поводив взглядом по залу, Риш внезапно остановилась на нашем диванчике и с грустной улыбкой едва кивнула. Удивленная, я повернулась в сторону Камора, но оказалось, что он уже встал и передает букет чайных роз, перетянутых лентой, служащему. Уходя, я заметила, что по лицу осыпаемой лепестками цветов девушки бежит слезинка. Мой спутник, не оборачиваясь, покинул помещение.

Я смогла догнать быстро удалявшегося Друида только в просторном зале, где все также тихо журчал фонтанчик. Камор держал путь к огромной лестнице белого мрамора, накрытой красным ковром.

— Неужели мы пришли сюда ради одного выступления?! — спросила я, начиная подниматься по лестнице, следом за стремительным мужчиной.

— Вообще, мы пришли сюда ради разговора с лиджи Максвелл, а на выступление попали по счастливой случайности, — в этот раз Друид отвечал быстро и сухо, не растрачиваясь на лишние слова. Резкая перемена в настроении не осталась мною незамеченной.

Еще я очень хотела уточнить, о чем же пела и расточала слезы прекрасная Риш, но незнание языка молитв добавило бы финальный штрих к разрушению моей легенды. Поэтому пришлось молча подниматься наверх за Камором. На самом верхнем, третьем этаже, мы проследовали по длинному коридору к массивным дубовым дверям. Друид постучался и, не дожидаясь приглашения, вошел внутрь, а я юркнула следом.

— А ведь я думала, что уже научила тебя стучать… — раздался насмешливый женский голос.

— Ты же знаешь, что я не люблю долго ждать ответа, — в тон женщине ответил Друид.

— Посмотрите на него — ни капли уважения! — прозвучал драматический преувеличенный вздох.

В просторном кабинете, обитом дорогими белыми ткаными обоями, были наглухо занавешены все окна и погашены свечи. Единственным источником света было яркое магическое трехстворчатое зеркало над резным трельяжем. На низком пуфике, грациозно выгнув спину, сидела владелица театра «Лекур». Когда женщина повернулась к нам в пол-оборота, я отметила, что она красива. Светлые, соломенного цвета волосы собраны в высокую прическу, но несколько прядей очаровательно обрамляли лицо. Колкие серые глаза в неровном свете приобрели стальной оттенок, а густая черная тушь придавала глубины. Узкий подвижный стан обтягивало платье серо-зеленого цвета, украшенное золотой сарсгардской вышивкой. Рядом с девушкой стояла початая бутылка вина и бокал. Видимо это и был секрет неестественного блеска в глазах. Слегка изогнув аккуратную бровь, блондинка спросила, нетерпеливо и капризно глядя на Камора:

— Представишь меня своей спутнице?

— Дорогая Оливия, со всей любезностью прошу принять лиджи Минати Летико, юную ученицу Тильгенмайера. Минати, — паясничая и ухмыляясь, Камор теперь смотрел на меня. — Эта волшебная женщина — лиджи Оливия-Сантима Гиланджи-Максвелл владелица театра «Лекур» и моя добрая подруга.

— Очень приятно, — быстро проронила явно незаинтересованная Оливия и продолжила допрашивать Камора, — Но как это возможно? Всем же известно, что лиджев Тильгенмайер не берет учеников, ссылаясь на собственную старость!

— Видимо на этот раз он решил тряхнуть стариной! — хохотнул Камор направляясь к роскошному дивану. — Дай-ка я угадаю. Пьешь «Лонан Лушус»? Выбрось это пойло, неужели всех денег твоего мужа не хватает на то, чтобы ты употребляла более приличные вещи?

— Моего мужа не касается то, что я употребляю на работе, — фыркнула Оливия. — Минати, дорогая, не жмись возле дверей! Так ты напоминаешь мне моих артисток, которые ждут наказания. Выбери себе софу, будь так любезна.

Я украдкой разглядывала Оливию. Ту самую несостоявшуюся невесту Безумца-Ариэна. Она тут, разговаривает со мной, переругивается с Камором и пьет. Невероятно — будто на глазах оживает легенда. Темная легенда, где в конце все умерли…