Чтение онлайн

— «Дай огонь сердцу, дай пламя мечу,

А если явится враг, я себя сам спасу», — повторял он услышанное ещё в детстве двустишие.

Когда вдали показалось около дюжины костров, Олаф приказал своей охране остановиться и ждать его на месте. Ларссон прекрасно понимал, что никакая опасность внутри лагеря ему не угрожает, а его воинам не стоит лишний раз смотреть на чужое величие.

Когда часовые приветствовали Эриха, их голоса не были сонными. Ни один предательский зевок не сорвался во время доклада. Про себя Ларссон отметил, что его ребята были так же исполнительны при свете дня. Но ночью их ответственность ложилась спать примерно в то же время, что и сам Олаф.

Доклад часовых был коротким. Пока господина не было, не произошло никаких происшествий. Удовлетворившись таким раскладом, Эрих двинулся дальше и приказал всей своей группе разойтись и поспать перед завтрашним отбытием. Только Хэймон остался сопровождать его. Окружённый своими братьями, он уже перестал теребить свой медальон и поминать Молоха.

— Покажи мне орка, Эрих. — сказал Олаф, и тому его голос показался, пожалуй, слишком требовательным. Да, стоянка расположена на земле Олафа, но это не означает, что Ларссон может вести себя здесь по-хозяйски. Это ещё вопрос, кто у кого в гостях.

— Он на другом конце лагеря, пойдём, — улыбнулся Эрих, и они пошли: Олаф один, Эрих — вместе со своей тенью по имени Хэймон.

Путь до зеленокожего невольника мог бы быть и покороче, но Локер специально вёл гостя самым длинным и заковыристым путём. Как бы этот грейстоковский деревенщина ни был погружён в свои мысли, от него не ускользнёт количество его воинов. И это только те, что решили посидеть у костра. Кому-то ночью сменять караульных — сейчас они отсыпались в своих палатках.

Солдаты, греющиеся у своих костров, вставали и прикладывали кулак к груди, завидев Эриха. Если бы Локер шёл к орку напрямик, он бы потревожил всего пару групп солдат. Но из-за своего показательного обхода он оторвал от отдыха практически всех.

Он провёл Олафа мимо многочисленных походных повозок. Из-за крытого воза Олаф так и не узнал, что такого перевозит его партнёр. Повозки были небольшими — Локер предпочитал накормить лишнюю пару лошадей, чем нагружать скарбом одну телегу, жертвуя скоростью. Ведь армия не мчится со скоростью самой быстрой лошади — она ползёт, подстраиваясь под самую медленную телегу. Лошади ржали с противоположной стороны от той, куда направлялись мужчины.

Эрих приторговывал ещё и хищными зверьми. И держали их от лошадей подальше. Рядом с пограничьем животные вообще становились нервозными. Хищники переносили такое соседство куда спокойнее, а вот травоядные создавали слишком много проблем. Если бы не многочисленные акты неповиновения лошадей, Эрих бы разбил лагерь поближе и добрался бы в Грейсток не пешком.

В самом центре лагеря Олаф остановился. Среди вольных людей у костра грелся эльф, чьи руки были заточены в цепи. Остроухий невольник так заинтересовал Олафа, что тот ненадолго забыл об орке.

— Так вот зачем ты едешь в Самерлейк! Передать бедолагу в «Тонкие кости»! Я-то, дурак, подумал, что всё из-за одного-единственного орка! А что натворил этот остроухий, что от него свои отказались?

— Это не моего ума дело. Для меня главное — отработать деньги за его доставку и чтобы он, при этом, не удрал. Знаешь, я не в первый раз сопровождаю эльфов до концлагеря, и ни разу они не пытались бежать. Слишком пекутся за свои бессмертные жизни, хотя по мне лучше сдохнуть, чем оказаться там.

Они пошли дальше, оставляя эльфа, погружённого в свои мысли. Тот смотрел, как догорающему пламени не дают угаснуть, подкидывая в него новые и новые дрова. О чём он думал, когда огонь освещал его вяло развевающиеся на ветру волосы? Возможно, искал в своей памяти воспоминания, которые бы не позволили угаснуть его огню.

Мужчины сделали короткую остановку у клеток с грифонами. Те были ещё совсем птенцами, размером с жеребёнка. Однако, завидев своего пленителя, решили показать суровый нрав. Просовывая острые клювы между стальных прутьев, они издавали такие мерзкие кричащие звуки, что Олаф поспешил заткнуть уши руками. Все остальные лишь поморщились — видать, уже привыкли. Львиные кисточки юных грифонов размахивали из стороны в сторону, поднимая клубы пыли. Одна из птиц попыталась встать на дыбы и расправить крылья. Так грифоны делают перед атакой. Но ограниченное пространство клетки не позволило сделать это, придав несостоявшейся атаке комичный вид. Солдаты неподалёку усмехнулись, из-за чего птица пришла в ещё б'oльшую ярость. После пары неудачных попыток птица постаралась удобно улечься и закрыла глаза, как будто представляя, что эти бескрылые смеются не над ней. Будь она потупее, было бы легче переносить эти насмешки.

— Не хочешь прикупить себе грифона, Олаф? Бери, пока они маленькие, — потом дороже будут.

— Не знал, что ты выращиваешь грифонов. Почём отдаёшь? — спросил Олаф, словно действительно собирался купить одного. Он понимал, для чего Эрих делает это. Поэтому делал вид, что для него дикие птицы не в такую уж и новинку.

— Нет, грифонов взращивают криэльцы, а я просто доставляю заказчику за небольшую мзду. Но если один из них улетит, я должен буду возместить четыре сотни аргенов. Поэтому тебе готов отдать с минимальной наценкой, всего за четыреста один. Соглашайся. — Эрих с трудом сдержал улыбку. Для Олафа такая сумма была неподъёмной, и почему бы в лишний раз не ткнуть его в это?

— Боюсь, я забью эту птицу на мясо в первый же день. Слишком мерзко кудахчет.

— Моё дело — предложить. Давай посмотрим товар, который тебя интересует. Мы почти пришли.

***

— Это он?

— Он — знаю, ты не так его себе представлял.

— Я слышал, что все орки прирождённые воины.

— И у сильного быка бывают слабые телята.

— Я ожидал увидеть двухметрового мускулистого верзилу с торчащими клыками, а ты показываешь мне какого-то задохлика! — Зеленокожего нельзя было назвать никак иначе. Ростом он немного не дотягивал до шести футов, что нормально для человека, но не для орка. На его руках не бугрились мускулы. Почти все бойцы Олафа могли похвастаться более атлетичным телом. И он был страшно худой, словно кожу натянули на торчащие рёбра и те вот-вот прорежут зелёное полотно, покрытое синими и желтеющими гематомами, после чего внутренности вывалятся наружу. Места, которые не тронули побои, были покрыты различными татуировками и давно зажившими ожогами различных форм. Якорь, звено цепи, перевёрнутое знамя Мэрилл… Олаф не сразу сообразил, что это многочисленные клейма. Их выжигали рядышком, а иногда лупили одно поверх другого. Вот, например, на правом плече — там, где чья-то кочерга выжгла якорь, — виднелся кусочек кирки. Моряк хотел перекрыть каменолома, да, видать, рука немного дрогнула. Одни лишь белоснежные клыки, выпиравшие из верхней челюсти, свидетельствовали о принадлежности к народу воинов. Орк поднял голову, дабы взглянуть на своих посетителей. Один голос ему уже был знаком, а другой — нет. Но деревянные колодки, в которые тот был закован, позволили рассмотреть лишь сапоги Олафа.

— Я же говорил тебе, что орк ни рыба ни мясо. — Как бы извиняясь, Эрих развёл руки в стороны.

— Как он оказался у тебя?

— Не самая интересная история. Я был проездом в Кортике, а там у местных по ночам курей да цыплят душили. Думали, зверь какой, поставили капканы, а утром обнаружили, что зверь-то из проклятого племени. Хотели казнить, да я выкупил по дороге на плаху. Вместе с колодками.

— Как его вообще занесло так далеко от своих краёв?

— А откуда мне знать? Он не особо разговорчивый, только ругается на своём родном, когда его мои ребята наказывают за плохое поведение. Он хоть и мелковат для своего племени, а характер имеет!

— Поэтому ты его голодом моришь?

— Кормлю я его лучше, чем солдат своих. Сам ни черта не жрёт — приходится пихать насильно. Я же его не для того покупал, чтобы он так просто сгинул. Мне продать его надо, и не куда-нибудь, а на арену. А много ли можно выручить за такого гладиатора? Он даже для травли зверьми не сгодится!

— Он знает наш язык? — продолжал сыпать вопросами Олаф.

— Чтобы зеленокожие выучили второй язык? Нет, конечно нет! Они для этого слишком тупы.

— Эй, орк. — Ларссон присел рядом с орком, так, чтобы тот смог увидеть его лицо. Орку было непросто держать голову в таком положении. Шея очень сильно затекла. — Я Олаф. — Мужчина похлопал себя по груди. — А тебя как звать? — указал он на него пальцем.

— Не сработает — пробовали уже. Он или слишком дерзкий, или слишком тупой, а скорее всего, всё вместе, — буркнул Эрих, однако зеленокожий решил удивить его.

— Стигга! — выдавил он из себя. Услышанного для Олафа было довольно, и он встал, оставляя орка в покое. Голова того безвольно рухнула.

— Поверить не могу: ты чем-то приглянулся моему зеленокожему рабу! — улыбнулся Локер.

— Так же, как и ты моей зеленокожей невольнице, мой дорогой друг, — ответил своей натянутой улыбкой Ларссон.