Чтение онлайн

«Подобное притягивается к подобному», — подумалось Эриху.

— Как насчёт того, чтобы заключить ещё одну сделку? Я хочу купить этого раба.

— Это можно устроить. Предлагаю пройтись до моего шатра, — улыбнулся Локер, после чего повёл Олафа к себе не петляя, короткой дорогой.

***

Олаф мог бы всю жизнь облагораживать свой дом в Грейстоке. Посадить вокруг него клумбы с маками или пионами. Возвести пару внушительных пристроек. Перенести погреб и сарай подальше, чтобы не портили вид из окон. И всё равно его дом не сравнился бы с походным шатром Эриха Локера. В Грейстоке красивые наличники на окнах и ровный забор были показателями достатка. Шатёр же Эриха был само воплощение роскоши, которое ослепляло Олафа своим великолепием. Охранялся он со всех сторон людьми, облачёнными в сталь. И Олаф вспомнил своих телохранителей, одетых в кожу, да собак, у которых, кроме своей шкуры, ничего не было.

Олаф вошёл сразу после Эриха, ослеплённый и в какой-то степени подавленный чужим великолепием. Но самое главное украшение шатра напомнило Олафу о его настоящем богатстве, что было сокрыто от чужих глаз.

Женщина с гибким станом и смуглой кожей лежала на подушках в шёлковых одеждах, томясь по своему господину, однако, завидев Олафа из-за спины владыки, поспешила прикрыться.

— Далия, я скучал по тебе, скорей же обними меня! — Эрих распростёр руки в объятиях, ни капельки не стесняясь Олафа. Внутри этого шатра главный Эрих, даже если шатёр установлен на земле Олафа.

Покорная Далия примкнула к своему хозяину. От соприкосновения с холодным и жёстким металлом доспеха по её нежной коже побежали мурашки. Эрих взял её за подбородок и, приподняв головку, впился долгим поцелуем. Когда он целовал её, то вспоминал необычный цвет волос и глаза Кайли. Он отстранился от Далии, посмотрев на неё, и впервые задумался о расширении. Дриада разожгла в нём неведомый доселе аппетит, и теперь ему стало мало одной женщины.

Стоять и покорно смотреть, как Эрих милуется, было бы унизительно, поэтому Олаф выкрутился и по-хозяйски подошёл к столику, на котором были расставлены фрукты, кувшин с вином, а также два бокала: один для Далии, другой для Эриха. Олаф налил вина в один из них. Пока он здесь, Далия пить не будет.

— Я понимаю: вы соскучились, дорогие мои друзья, — Олаф говорил, будучи повёрнутым спиной к голубкам, — но я бы уже хотел закончить все дела.

Бросив пару дежурных фраз, съев штуку-другую виноградин и урвав у Далии ещё один поцелуй, Эрих приступил к торгам. И когда он назвал цену, самообладание Олафа, словно пущенная стрела, оставило в шатре невидимую дыру и улетело в сторону Грейстока.

— Три тысячи золотых аргенов?!

— Орки-гладиаторы стоят недёшево.

— Гладиаторы! Именно гладиаторы, а не это подобие воина!

— Послушай, никто ведь не заставляет тебя его покупать, не хочешь — не бери. — Эрих был абсолютно спокоен. Ему было вдвойне приятно оттого, что Далия с нескрываемым наслаждением смотрит на него. Ох и горячая у них будет ночка, когда этот деревенщина заберёт своего орка и отправится прочь!

— Нет, я возьму его. Но за ту сумму, которую он стоит. Пятьдесят золотых аргенов за ходячий труп. И то это слишком много.

— За такую сумму я даже новое платьице своему сокровищу не смогу купить.

— Платья стоят гораздо дешевле, — сквозь зубы процедил Олаф.

— Ну, может, ты Линнею и балуешь тряпками из грубого льна, но я свою женщину ценю. — Далия расплылась в улыбке, однако, поймав гневный взгляд Олафа, опустила глаза и затем вела себя не так вызывающе. — Послушай, Олаф, я давно занимаюсь своим делом. Я знаю, сколько стоит младенец, которого можно вырастить рабом. Я знаю, сколько стоит старик, которого уже не перевоспитаешь. Мне известно, сколько стоит раб с вампирской меткой, а сколько — без. Мне достаточно заглянуть в зубы двух рабов — и я точно скажу тебе, кто из них победит другого на арене. Проведя пальцем по губе наложницы, я пойму, будет ли она согревать меня долгие месяцы, а то и годы, или надоест через пару ночей. Я знаю, как недорого ст'oит орк в шахтах возле границы с их народом, и я знаю, во сколько раз этот же орк будет дороже, если провести его через весь Кирсхен до колизея в Самерлейке! И уж я точно знаю, что слабый и немощный дикарь, который к тому же уже давно не молод, не стоит и пяти аргенов. Но этот орк нужен тебе, поэтому цена на него — три тысячи золотом. А поскольку у тебя таких денег нет, то ты просто вычтешь эту сумму из стоимости Кайли. Чем, кстати, сэкономишь мне пару дней на сборы всей суммы.

Олаф стоял, опёршись обеими руками на столик с фруктами. Он смотрел в одну точку; у него, видимо, осталось немного самообладания, и сейчас на этого кроху легла титаническая ноша.

— Две тыся… — начал Олаф, но Эрих даже не дал ему договорить.

— Три тысячи аргенов, золотом. И добавь сюда один медяк — всё-таки орка я выкупил с колодками, а они тоже денег стоят.

Тяжёлый вдох, а затем ещё более тяжёлый выдох сорвались с губ Олафа. Затем ещё раз, и ещё.

— Твоя взяла. Дриада будет стоить тебе сорок семь тысяч золотых аргенов, — медленно проговорил Олаф.

— А как же медь? — с издёвкой сказал Эрих.

Олаф полез в карман штанов. Нащупав пальцами необходимую монету, он бросил её Эриху. Тот ловко поймал её на лету.

— Медь отдаю сейчас. Не забудь об этом, когда приедешь за Кайли.

Прощание было холодным: двое обменялись рукопожатиями, после чего Эрих велел дотащить Стиггу до того места, где молодцы Олафа остались ждать его. После чего сделку можно считать завершённой.

Когда Олаф покинул его шатёр, Эрих не ждал ни одной лишней секунды. Он со всей животной страстью впился в губы Далии. Его руки блуждали по её телу, задерживаясь на груди и ягодицах. С её пышных губ стали срываться первые стоны.

Когда он ненадолго отстранился, то с самодовольной миной посмотрел в её изумрудные глаза:

— Можешь меня поздравить: я заключил очень выгодную сделку.

— Я восхищена вами, господин! Продать за такую сумму никчёмного раба!

— Да нет же, я не об орке.

— Значит, вы говорите о дриаде. Вы видели её — она красивее, чем я?

— Никто не может сравниться по красоте с тобой, моё сокровище, — приврал Эрих, — но ты снова ошиблась. Дриада здесь ни при чём.

— Тогда я не понимаю. А о какой сделке вы говорите?

— Колодки. Колодки, глупая! Я соврал, что они стоили мне денег. Когда я покупал орка, мне их дали даром. Твой господин из ничего сделал что-то! — И он провёл той самой медной монетой по её подбородку вниз к шее. После чего снова поцеловал её, и дальше они уже не отвлекались на разговоры.

С животными в Грейстоке всегда было непросто. Крупный и мелкий рогатый скот вел себя агрессивно и постоянно норовил насадить на рога или лягнуть копытом своих пастухов. Коровы не давали молока, овцы — шерсти, а мяса с теленка было немногим больше, чем с барана, так как потомство рождалось слабым, тощим и больным. Лошадей было невозможно объездить, а свиней откормить. Первые так и норовили сбросить седока и умчаться как можно дальше, а вторые объявляли голодовку, предпочитая голодную смерть жизни рядом с пограничьем. Но некоторые звери переносили это соседство с куда большей стойкостью. Например, собаки, кошки и крысы. Собаки были слишком ценны, с кошки мяса один раз в суп. К тому же они ловили крыс. Чье мясо по вкусу походило на курицу — единственный зверь, чье разведение в Грейстоке было вполне себе сносным.

Именно куриный суп находился в котелке, который бабуля Эрма принесла Стигге. Она слышала, что орки, хоть и являются всеядными, предпочтение все-таки отдают мясу. Однако измученному голодом орку нельзя было давать такую тяжелую пищу. Эрма нарвала свежей зелени и покрошила в суп, для вкуса и сытости.

Олаф приставил к пожилой женщине двух охранников. Характер у орков крутой, и глава деревни не хотел, чтобы клыкастый напугал его личную повариху. Когда дверь в старый покосившийся дом отворилась и свет ударил уже пробудившемуся орку в глаза, тот поспешил отползти в дальний темный угол. Колодки с него сняли, но посадили на цепь, словно псину. Длины цепи как раз хватало, чтобы забиться в угол. Цепь, что начиналась у опорного столба и заканчивалась на шее орка, натянулась, как струна.