Чтение онлайн

Лунтьер вздрогнул и издал резкий судорожный вздох.

– Еля… – голос его был едва слышным шепотом, но я его уловила.

И распахнула глаза, с надеждой глядя на Лунтьера.

Его глаза перестали светиться внутренним магическим светом, черные прожилки на его теле сначала заметно замедлили свой рост, замерли, а потом стали медленно, очень медленно отступать от сердца. К плечам… К предплечьям…

Лунтьер вдохнул полной грудью и обнял меня крепко-крепко, прижимая к себе так, будто я была его кислородом – хотя в каком-то смысле именно так сейчас и обстояли дела…

Я усилила магический поток, чувствуя, как силы стремительно покидают меня. И одновременно с этим на моей левой руке, там, где мерцали огненные кольца эрнилов – символ долга жизни, который Лунтьер когда-то за меня заплатил, – кольца вспыхнули ослепительно ярко… и начали гаснуть. Одно за другим. Одно… Второе… Они таяли огненными искрами, возвращая Лунтьеру ту самую жизнь, что он мне подарил.

Я чувствовала себя отвратительно, от напряжения меня ощутимо потряхивало, попытка сохранить телесность Лунтьера высасывала меня всю до последней капли… Но я не останавливалась и обнимала любимого мужчину, вцепившись так, будто могла силой своего желания вернуть его обратно в реальность.

– Не позволю, – шептала я, прижимаясь к груди Лунтьера, чувствуя, как под щекой бьётся его сердце, уже не окруженное черной паутиной. – Я не позволю тебе исчезнуть… Никогда!

Не помню, как наши губы соприкоснулись. Но навсегда запомню этот поцелуй, эту внутреннюю бурю. Такой, отчаянный, голодный, почти яростный поцелуй двух тонущих, хватающихся друг за друга, как за последнюю соломинку. В этом поцелуе была вся боль мира, вся ярость против несправедливости, вся безумная надежда и непоколебимая уверенность в том, что пока мы вместе – нас не стереть!

Черные прожилки на руках Лунтьера продолжали отступать под напором нашей сплетённой воедино магии. Мы целовались в центре стирающейся реальности, и это был наш бунт, наше «нет» всему миру…

Падение сквозь хаотичные осколки реальности внезапно сменилось жёстким, стремительным ускорением. Казалось, нас швырнуло в гигантскую магическую пращу и выпустило с нечеловеческой силой… Куда? Пространство вокруг искажалось, цвета сплющивались и вытягивались в смазанные полосы, в ушах стоял оглушительный вой, в котором тонули собственные мысли.

Было больно. Давило на глаза, виски, грудную клетку… Это мы так умираем, или как?

Было уже не до поцелуев, я пыталась просто вдохнуть воздух и не могла, будто кто-то выкачал весь кислород вокруг…

А потом всё разом прекратилось. Тишина… Звенящая такая, абсолютная. Невесомость… И резкий удар о землю.

Я лежала в густой траве, уставившись в небо. Настоящее небо! Голубое, с редкими облачками, и даже солнце ослепляло. Я дышала… Просто дышала, чувствуя, как воздух, пахнущий травой и незнакомыми цветами, наполняет мои лёгкие. Не знаю, где мы оказались, но воздух здесь был какой-то другой, точно не геросский.

Впрочем, сейчас всё это отошло на другой план, потому что значение имело только то, что мы живы. Вроде бы… Живы же? Или мы в Раю? На Ад как-то не очень похоже.

Рядом раздался стон, и я медленно, стараясь не делать резких движений, повернула голову. Лунтьер лежал в паре метров от меня, сильно потрепанный, но вполне себе живой, на руках его исчезли последние чёрные жгутики выжигающей изнутри магии.

– Ох… – произнёс он, перекатившись на бок и пытаясь приподняться. – Кажется, меня переехал целый табун единорогов… Нет, два табуна… с повозками…

У меня тоже всё тело ныло и гудело, как, наверное, бывает после десятичасовой тренировки с особо усердным инструктором. Каждая клеточка тела кричала о перерасходе магии после прохождения через мясорубку мироздания.

Я посмотрела на свою левую руку. Там, где всего несколько минут назад горели огненные кольца эрнилов, теперь была только чистая, бледная кожа. Ни намёка на магический долг.

– Эй, смотри, – я с трудом подняла руку и показала Лунтьеру. – Я чиста, как стёклышко! Никаких магических долгов! Кажется, теперь ты мой должник на всю жизнь, так что готовься к бесконечной отработке.

Хотела так пошутить, но у самой не нашлось сил, чтобы хотя бы уголком рта улыбнуться.

Лунтьер вместо ответа простонал в очередной попытке подняться.

– Как ты это сделала? – хрипловатым голосом произнёс он.

– Что именно?

– Спасла меня… Ты нас вытянула в жизнь, ты это понимаешь? Я же умирал, я точно знаю. Вместе с колодцем, который стирал. Слишком большая и мощная громадина… Такую, чтобы стереть, надо заплатить равноценно…

Я тоже знала, что он умирал. Но сейчас об этом даже думать было страшно, и говорить не хотелось.

Прислушалась к своим ощущениям. Магический резерв был исчерпан в ноль, что неудивительно. Поражало скорее то, что он не ушел в минус, оставив мне какие-то крохи на поддержание жизнедеятельности организма. Пить хотелось. И есть… И, кажется, это было хорошей новостью, потому что вряд ли по ту сторону жизни я бы испытывала голод и жажду, да? А значит, я жива, мы живы, мне всё это не мерещится в предсмертной агонии, Аллилуйя!

Я огляделась, превозмогая головокружение.

Мы находились на зеленой лужайке, здесь цвели невероятно красивые цветы, которых я никогда не видела.

Но внимание мое привлекло величественное здание из светлого камня, возвышающегося над нами. Высокие, устремлённые в небо остроконечные башни, ажурные арки, витражи, переливающиеся всеми цветами радуги даже под обычным солнцем.

– Где это мы? – почему-то шепотом спросила я.

Лунтьер тоже огляделся, и на устах его застыла понимающая улыбка.

– Так вот куда нас выбросило…

– Ты знаешь это место? – спросила я, вглядываясь в здание.

Оно вызывало странные эмоции… Ощущение чего-то родного…

– Как будто вернулась домой, – пробормотала я.

Хотя совершенно точно впервые видела этот замок.

– Мы в Армариллисе, – со слабой улыбкой произнес Лунтьер. – так что… В каком-то смысле мы действительно – дома.

***

[Лунтьер]

Я лежал на спине, уставившись в идиллически-голубое небо, и пытался понять одну простую вещь: я что, в самом деле живой?

Последнее, что помнил – это всепоглощающая боль, пожирающая меня изнутри чернота и ослепительный свет моей же магии, стирающей реальность. Я знал, что растворялся, стирался вместе с колодцем, я должен был исчезнуть сразу вслед за стёртой тварью. Я был абсолютно уверен, что меня ждет небытие, или, на худой конец, крайне неприятная вечность в виде пятна на магическом ландшафте древнего колодца.