Чтение онлайн

– Думаю, у нас есть несколько минут до того, как генерал Каллос и остальные узнают о том, что мы ворвались в Министерство Магии провинции Айлинор, – прошептала я. – Есть идеи, как быстро найти путь к древнему колодцу? Или просто побродим тут, пока нас не повяжут?

Лунтьер внезапно замер, его лицо стало серьезным, сосредоточенным. Он закрыл глаза на секунду, будто прислушиваясь к чему-то.

– Не надо искать, – тихо сказал он. – Колодец… он живой. Он пульсирует. Я чувствую его… Теперь – чувствую.

От этих слов по моей спине пробежали мурашки.

– А тварь? – выдохнула я.

– А вот ее не чувствую, – покачал головой Лунтьер. – Никакого следа. Как будто ее и нет.

– Зато я, кажется, ощущаю, – вздохнула я, наконец, осознав, что давит мне на плечи уже несколько минут.

Это была не просто нервозность – это была тяжелая, густая волна энергии, исходящая откуда-то снизу. Тьма… Та самая, что отравляла поля и влияла на разум людей. Просто я была так сосредоточена на своей роли конвоира, что не сразу заметила ощущение от находящейся неподалеку тьмы.

– Поторопимся, – скомандовал Лунтьер, и мы рванули по коридору.

Наше элегантное проникновение быстро закончилось: из бокового прохода вышли двое стражников. Впрочем, они даже рта раскрыть не успели, как Лунтьер молниеносным движением руки послал в их сторону сноп сонных чар, и стражники тихонько сползли по стене, мирно посапывая.

– Мог бы и посерьезнее их приложить, – проворчал Морф, материализовавшись у Лунтьера на плече в виде маленького голубого облачка.

– Чтобы потом возиться с трупами? – уточнил Лунтьер, вместе со мной за ноги оттаскивая стражников в нишу и прикрывая их маскировочными чарами. – Нет уж, спасибо, пусть лучше поспят.

Мы понеслись дальше по лабиринту коридоров, периодически усыпляя попадающихся на пути стражников.

Парочка из них вопила что-то грозное на эльфийском, и я недовольно цокнула языком.

– Артефакт переводческий уже не действует, а ведь даже обещанных семи минут не прошло… Халтурщики!

Мы бежали, не сговариваясь, поворачивая на развилках в одну сторону, потому что одинаково чувствовали, куда бежать. Нас обоих тянуло вниз, всё глубже, в самое сердце подземелья. Пульсация становилась все ощутимее, воздух – гуще и тяжелее…

И в один момент мы уперлись в тупик. Буквально врезались в грубую каменную стену, ничем не примечательную с виду.

– Ну вот, – выдохнула я, останавливаясь и опираясь руками на колени в попытке отдышаться. – Приехали, кажется… Бежать больше некуда, здесь нет никакого прохода. Следующая остановка – камера для особо важных преступников. Моя роль становится слишком реалистичной…

Но Лунтьер уже водил руками по стене в поисках невидимой глазу двери.

– Ну ты же ну думала, что мы найдем открытый освещенный вход, ведущий напрямую к колодцу? – хмыкнул Лунтьер.

– Ну-у-у…

Были у меня на то наивные надежды, если честно. Ну а что? Мечтать не вредно!

– Здесь… должна быть дверь. Потайная и очень, очень старая… О, гляди! – его ногти нашли едва заметную щель, которая сверкнула голубым отсветом под пальцами Лунтьера. – Вот оно! Тут что-то есть… Дверь… Хорошо запечатанная, настоящим мастером… И… кто-то открывал ее. В этом году… Несколько раз. Совсем недавно…

Откуда-то сверху донесся нарастающий шум: голоса, звяканье оружия…

– Кажется, нас уже хватились, и время наше истекло, – нервно произнесла я.

Лунтьер кивнул.

– Сейчас… Надо вскрыть осторожно…

Он что-то нашептывал, водил пальцами по каменной стене, и на его лбу выступила испарина. Спустя минуту моего напряженного ожидания раздался глухой щелчок, и часть стены с ужасным, скрипучим звуком, от которого кровь стыла в жилах, поползла в сторону, открывая черный, зияющий провал, откуда пахнуло чем-то древним, затхлым и невыразимо холодным.

Мы переглянулись с Лунтьером, в его глазах читалось примерно то же, что и в моих: «А оно нам надо?».

– Мне не нравится эта дыра, – озвучил Морф наши мысли. – Там точно нет пельмешек… И пахнет совсем не лавровым листом!

Мы синхронно вздохнули, безмолвно соглашаясь с фамильяром.

Но выбора у нас не было.

– Ну… Удачи нам, что ли, – пробормотал Лунтьер.

И мы кинулись в темноту, в это древнее подземелье, оставив за спиной нарастающий шум погони и скрипучую дверь, которая медленно начала закрываться, отрезая нас от мира живых и очень, очень сердитых эльфов.

Глава 46. Полоса препятствий

Если бы мне кто-то сказал, что я буду добровольно носиться по сырым, темным катакомбам, преследуемая эльфийской стражей и чувствуя себя так, будто на мои плечи взгромоздился целый тролль, я бы рассмеялась ему в лицо. А потом, наверное, написала бы об этом статью. Но сейчас было не до смеха…

Мы неслись по лабиринту, который, казалось, не имел ни начала, ни конца. Каменные стены, покрытые склизким мхом, мелькали перед глазами, сливаясь в одно серо-зеленое пятно. Сводчатые потолки нависали над головой угрожающе низко, под ногами хрустел щебень, а местами скрипели старые, прогнившие доски, скрывающие бог весть какие ямы. Путь нам освещали энергетические шары, которые Лунтьер пустил вперед, чтобы они освещали нам дорогу. Они плясали перед нами, отбрасывая на стены тревожные, прыгающие тени и выхватывая из мрака осколки древних фресок и зияющие чернотой боковые ответвления.

– Что это за подземелья вообще? – спрашивала я на бегу. – Никогда о них не слышала…

– В Героссе много подземелий, разного назначения. Здесь когда-то давно лаборатории были, еще во времена Древних…

Воздух становился все гуще, тяжелее, пропитанный запахом вековой плесени, влажной земли, было трудно дышать, не то что бежать. Казалось, мы бежим не по коридорам, а по самому дну океана, где давление вот-вот раздавит нас в лепешку.

Что я там говорила о том, что больше никогда не сяду в экипаж, который ведет Лунтьер?

Так вот, беру свои слова обратно! Здесь, в подземелье, было настолько мерзко, что я с удовольствием променяла бы его на бешеную езду на «Молнии».

Мы бежали и спускались всё ниже и ниже… Пульсация, которую мы чувствовали при входе в тюремные коридоры наверху, превратилась в настоящий гул, отдававшийся в костях. Это уже был не просто ориентир, а физическое давление, тяжелая, злая сила, которая давила на виски и заставляла сердце бешено колотиться не только от бега, но и от чистого, животного страха.