Чтение онлайн

– Ну, среди эльфов ты уже заработала репутацию великой возродительницы священного растения, – хмыкнул Лунтьер. – Знаешь, тебе везде на улицах и здесь в кафе в ножки не кланяются исключительно по той причине, что я просил геросскую аристократию пока что придержать информацию о возрождении Велариэны, пока ты не будешь готова принять на себя удар активной общественности. А так… В общем, репутацию ты себе этим событием выбелила до невозможности.

– Да мне как-то всё равно, никогда не гналась за идеальной репутацией, и поклонение эльфов меня не интересует, – пожала плечами, доедая пирожное. – Меня это интересует исключительно с точки зрения влияния на мое рабочее место, так как банковские долги сами себя не покроют, а с проблемным репортёром главные редакторы газет и журналов работать не станут, как показывает практика.

– Ну так уж тебя эльфийское внимание и не трогает? Сомнительно. Девушкам приятно, когда они всем нравится.

Я задумчиво облизала десертную ложку, не замечая, каким жадным взглядом Лунтьер следит за каждым движением моего языка.

– Знаешь, я вот не ем торты с шоколадным бисквитом. Ну не люблю их, мне невкусно, ощущение, как будто я ржаной хлеб со сладким кремом ем. И был у меня как-то увлекательный спор с подружкой, обожающей такие торты, которая убеждала меня, что ее шоколадный торт с шоколадным бисквитом – самый вкусный торт на свете. А я смотрела на тот торт и понимала, что не хочу его есть, даже взглянуть на него не хочу, потому что он не в моем вкусе. И как бы шикарно ни был украшен торт, какая бы изумительная начинка ни была в его наполнении, но если он с шоколадным бисквитом – для меня этот торт невкусный, и всё тут. А другому человеку именно такой торт будет по душе, он будет считать его эталоном, в то время как я буду восхищенно поглощать лимонную тарталетку с ягодами и взбитыми сливками. Так же и в жизни: кому-то ты нравишься, кому-то нет… И это не повод огорчаться, когда ты не нравишься какому-то человеку, какой-то группе лиц. И уж тем более невозможно нравиться всем, потому что все не могут любить торты с шоколадным бисквитом. Вот для меня эльфы – такой торт. Милые, красивые, но совершенно, э-э-э, невкусные. И их внимание или его отсутствие меня не трогает.

– Тортофилософия прям, – хмыкнул Лунтьер.

– Да-а-а, – я улыбнулась, меланхолично почёсывая запястье левой руки.

Глянула на него и увидела, что на коже вновь проявились бледные, быстро мелькающие золотистые цифры от нуля до десяти.

Я перевела взгляд на Лунтьера, который со слишком подозрительным выражением лица косился на моё запястье, тоже заметив мелькающие цифры.

– Почему меня не покидает ощущение, что ты знаешь, что это за штука на моей руке? – спросила, не сводя внимательного взгляда с Лунтьера, желая по его лицу определить ответ.

Но он не стал отнекиваться и медленно кивнул.

– Знаю, – коротко и очень тихо произнес он.

– И-и-и? – поторопила его я. – Что эта за штука? Я уже в который раз ее замечаю, но не знаю, что это. Похоже на магическую метку… Я права?

Обратила внимание, что поза Лунтьера мигом стала напряженная. Вроде он сидел, как сидит, но при этом бокал в руках сжал с такой силой, что аж костяшки пальцев побелели. Интере-е-есные дела…

– Могу я поговорить с тобой об этом позже? – неожиданно серьезно произнес Лунтьер. – Это… непростой разговор, и я считаю, что сейчас для него не время и не место. Но я обещаю, что обязательно расскажу. Но не сегодня.

Внимательно смотрела на Лунтьера, наверное, целую минуту. Потом перевела взгляд на украшенную новогоднюю ёлку в центре ресторанного зала, заправила за ухо рыжую прядь волос.

– Ладно. Позже так позже.

Лунтьер выглядел по-настоящему удивленным.

– Что, даже не будешь задавать кучу вопросов и требовать вывалить на тебя всю правду немедленно?

– Не буду.

Брови Лунтьера взлетели вверх.

– Странно… Я ожидал от тебя иного поведения.

Я пожала плечами.

– Чувствую, что ступила на некую опасную тему, каким-то внутренним чутьем чую. Причем опасную для меня, в том плане, что мне будет тяжело справиться с информацией. А я, кажется, действительно не готова сейчас к каким-то новым потрясениям, – со вздохом произнесла я, недовольно поглядывая на руки, которые от слабости еще слегка подрагивали периодически. – Со старыми бы разобраться. Хватило мне и этой нервной недельки. Еще и ты меня нервируешь постоянно…

– А я-то чем? – усмехнулся Лунтьер. – Выгулами по аутентичным кафе?

– Танцами своими полуголыми, – пробурчала себе под нос.

– Что ты там сказала? – не расслышал Лунтьер.

Я сделала медленный глоток чая, исподлобья глядя на Лунтьера и вспоминая, как пару последних вечеров пунцовела, выходя на балкончик с целью насладиться чаем на свежем воздухе с красивыми видами, но взгляд мой упирался в танцующего у себя в номере напротив Лунтьера. Абсолютно голого, кажется, судя по тому, что я видела в не особо тусклом освещении комнаты. Нет, вид красивый, конечно, бесспорно, но не совсем то, на что я рассчитывала, выходя на балкон с совсем иной целью.

Я честно пыталась не смотреть на его широкую мускулистую спину, и-и-и, ну-у-у, не только спину, в общем. Я пыталась, да!

Но глаза против воли то и дело возвращались к силуэту пританцовывающего мужчины в окнах напротив, и мне приходилось позорно убегать в свою комнату и плотно занавешивать окна шторами, чтобы не было соблазна подсматривать.

– Возможно, ты не в курсе существования штор, но я вижу, как ты по вечерам голый танцуешь в своем номере, – ехидным тоном произнесла я.

– И как тебе?

– Что – как мне? – не поняла я.

– Как я тебе? Нравлюсь?

Аж чаем подавилась и закашлялась, глядя на нагло улыбающегося Лунтьера.

– Я занимался дыхательной практикой, – пояснил Лунтьер. – Одной из ее активных разновидностей. Она совмещена с некоторыми повторяющимися движениями и внешне немного похожа на танец, незнающему человеку легко перепутать. Делал я ее после принятия душа, соответственно, не торопился сразу одеваться, потому что в своем номере имею право ходить в любом виде, какой мне комфортен. А когда провожу практику заземления телесности, то мне максимально комфортно делать ее с минимумом одежды, а лучше и вовсе без нее.

– Мне без разницы, чем это было на самом деле, со стороны выглядело как провокационный танец в обнаженном виде!

– Так это твои проблемы восприятия, тебе не кажется? – расплылся в коварной улыбке Лунтьер.

– Мне кажется, что ты нарочно поселился в номере напротив моего балкона и демонстрируешь себя во всей красе просто из вредности, чтобы всегда мелькать у меня перед глазами, – проворчала я.

Лунтьер мелодично рассмеялся, отставил пустой бокал в сторону, скрестил перед собой пальцы, склонился ко мне ниже, заглядывая в глаза.

– Ты – невинность в кляре порока, Штольценберг, – низким глубоким голосом произнес он. – И у меня нет ни сил, ни желания делать вид, что я тебя не хочу.

Где-то только через несколько секунд я вспомнила, как дышать.

Пришлось напоминать себе, что Лунтьер всё еще находится под остаточным действием от моих треклятых шоколадных конфет.

Это просто съеденные конфетки в нем говорят, да. Ничего более! Правда же?..

***

На следующий день Лунтьер не позвал меня на совместный обед или ужин, и я поймала себя на мысли, что мне это, во-первых, очень не понравилось, во-вторых, это вызвало беспокойство.