Чтение онлайн

На Ричи не было руны привязки, но она была почти на каждом манекене поблизости, как на теле, так и на одежде.

Гримсби заметил одного из них на стенах замка, гвардейца в резиновых доспехах. Слабые линии синего света связывали руны с воротами замка, где он обычно заставлял патрулировать манекен, но руны были пустыми и тусклыми, нити болтались, как паутина, подхваченная ветром.

Гримсби быстро переместился, так что тень Ричи оказалась прямо между ним и манекеном, а затем сосредоточился на его связях. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как его грудь раздувается, как кузнечные мехи, прежде чем опуститься на колени и твердо опереться ладонью о землю. После недолгой концентрации под его рукой сформировалась светящаяся руна Привязки, выглядевшая так, словно её нарисовали расплавленным кобальтом на продуваемом ветром камне.

Гримсби вложил всю силу своего импульса в пальцы, растягивая их над руной. Через несколько секунд их кончики вспыхнули неземным пламенем.

— Свяжи — сказал он сдавленным от страха голосом.

Толстые лазурные полосы вспыхнули между новой руной и рунами на манекене, заставив его дернуться вперед и упасть со стены. Он пронесся по полу, словно его тащил реактивный истребитель, направляясь прямо к Ричи.

Вдалеке одна из высоких скелетообразных фигур обратила свой взор на Гримсби, как будто услышала его одинокое слово. Она прекратила свои бесконечные блуждания и направилась к нему, преодолевая, казалось, мили с каждым шагом. От её движений земля содрогалась. Его силуэт темнел на фоне алого неба.

Гримсби отвел взгляд и сосредоточился на заклинании, приглушив импульс, который тек через его ладонь в руну, ровно настолько, чтобы замедлить манекен до того, как он столкнется с аморфной тенью. Затем он еще раз затянул веревку, как рыбак с уловом на леске, и конечности манекена поймали тень, прежде чем их обоих потащило в сторону Гримсби.

Скелетообразный гигант приблизился, его шаги были размеренными, словно он бежал по густому маслу. Его ветви длиной в сотни футов простирались к Гримсби, неся с собой холодный сухой ветер.

Манекен и тень со скрежетом остановились у его ног, и многочисленные маленькие связующие руны, словно соревнуясь, вжались в большую руну на земле. Гримсби заметил свою маску, скрученную тенью, и быстро сорвал её.

Скелетообразный титан тянулся к нему, его руки были больше, чем мир, готовые обхватить его и уничтожить. Без колебаний он надел покореженные очки на лицо.

Другое место исчезло.

Колоссальной фигуры нигде не было видно, хотя Гримсби почувствовал, как его внезапно пробрал озноб. Он снова был в кулинарном королевстве Могущественного Волшебника Дональда, окруженный ошеломленными детьми, стоявший над Ричи, который истерически рыдал, придавленный дешевым манекеном в никелевых доспехах.

Сковывающее заклинание так сильно вдавливало мальчика под манекеном в землю, что его лицо покраснело, а дерево заскрипело. Гримсби отмахнулся от заклинания, и оно с треском рассеялось, оставив манекен катиться по холодному камню.

Только тогда он заметил выжженные пятна на своей пачке и под рубашкой, где узловатые шрамы выдавали силу его Толчка. Он выжег на ткани широкие уродливые пятна, отчего его кожа почернела от сажи, а узловатые, гротескные участки рубцовой ткани сочились болезненным жаром.

Освободившись, Ричи завизжал и, перевернувшись на спину, отчаянно пополз прочь. Он протиснулся сквозь кольцо испуганных и зачарованных детей, визжавших от страха при виде каждой разодетой фигуры. Однако он так спешил, что не заметил рва с мячом и упал в него лицом вниз.

Никто не засмеялся, все только уставились на Гримсби.

Он заставил свои дрожащие конечности замереть. Ему пришлось сохранять спокойствие, чтобы успокоить их. Хотя это было легче сказать, чем сделать, когда его сердце бешено колотилось от выброса адреналина, а одежда все еще тлела.

Он судорожно вздохнул и подошел к Ричи, протягивая руку, чтобы помочь вытащить его из ямы, но мальчик только отчаянно вскарабкался по другой стороне и бросился через двери из матового стекла в ресторан.

Гримсби посмотрел ему вслед, затем оглянулся на других детей. На мгновение воцарилось долгое молчание, и он почувствовал непреодолимое желание нарушить его, даже если для этого пришлось бы сказать какую-нибудь глупость.

И, взмахнув руками, он сказал какую-то глупость.

— Та-да...!

— Клянусь Богом, мне следовало бы сжечь это место дотла! — Закричала мать Ричи. Гримсби вздрогнул от её словесного шквала. Она была так близко к нему и так ужасно зла, что выплевывала почти каждый слог. Он не решался протереть очки, опасаясь, что это заставит её удвоить усилия. Позади нее стояла небольшая группа родителей, не столь разъяренных, но, тем не менее, расстроенных. — Я сама привяжу тебя к чертову столбу и использую твой фруктовый наряд в качестве растопки! — продолжила она.

Гримсби содрогнулся при этой мысли. Он с трудом помнил огонь, оставивший на нем шрамы, но он помнил боль. Как от обожженной плоти, так и от потери матери. Он почувствовал, как в нем начинает закипать гнев, но подавил его. Женщина была рассержена, и у нее было на это полное право. Ричи перешел все границы, но реакция Гримсби, хотя и были необходимы, были вызваны только его собственной некомпетентностью.

Тем не менее, он чувствовал, что пятнадцать минут, в течение которых он терпел крики женщины, были справедливым раскаянием за свои действия. Матушка Монобровь, по-видимому, не согласилась.

В ушах Гримсби зазвенело, и её слова превратились в яростный гвалт. Он взглянул на Карлу, умоляя её вмешаться. Его менеджер на мгновение подняла глаза от стопки бумаг, которыми была занята, заметила пристальный взгляд Гримсби и поспешно вернулась к своей работе. Возможно, она решила, что он не видит, что бумаги пусты.

Значит, он был предоставлен самому себе. Да будет так.

— Мэм — сказал он, заговорив впервые с тех пор, как она начала свою тираду — я думаю, этого достаточно.

Он увидел, как её губы скривились в горькой усмешке, как будто она ждала, что он заговорит — Как ты смеешь? — спросила она — Я сама решу, когда этого будет достаточно!

— Потому что вы так эмоционально отстранены от ситуации? — Сказал Гримсби.

Она фыркнула и отступила на полшага, как будто он ударил её.

— Ты, подонок. Ты думаешь, что только потому, что ты можешь размахивать руками и пускать искры, ты лучше меня? Посмотри на себя, посмотри на это место — Она обвела рукой все вокруг — Ты ничто. Ты даже не человек.