Рука мертвеца
Шрифт:
Гримсби кивнул. Обычно у него были сомнения в честности Вуджа, но он только что помог ему, в некотором роде. Кроме того, Гримсби все еще был у него в долгу. Вудж не стал бы убивать его, не успев отплатить.
Верно?
Он покачал головой. В любом случае у него не было выбора. Времени оставалось в обрез, и ему нужно было как можно быстрее выбраться из этого места.
Он торопливо перешел улицу, слишком боясь побежать и привлечь к себе внимание, слишком нервничая, чтобы быть медленным и осторожным. Он понимал, что это, возможно, было худшим из двух вариантов, но это был единственный выход, который предлагали ему его трясущиеся ноги.
Вудж не отставал от него, его относительно огромные ноги в кожаных ботинках шлепали по неровному асфальту.
Гримсби почувствовал, как его напряжение перерастает в смесь раздражения и злости.
— Почему ты идешь за мной?
Вудж пожал плечами.
— Скучно.
— Почему бы тебе самому не сходить за ключом, если тебе так скучно?
— Вудж знает, где ключ. Но он не может найти его в одиночку. Вуджу нужен колдун.
— Почему я? Должен же быть какой-то другой колдун , с которым ты мог бы этим заняться.
Вудж пожал плечами.
— Может быть. Но наполовину-ведьмы и так в долгу перед Вуджем. Кроме того, большинство ведьм скучны и умны. Наполовину-ведьмы не являются ни тем, ни другим.
— О, как это любезно с вашей стороны. Благодарю вас, благородный сэр, за ваши слова ободрения.
Вудж нахмурился.
— Наполовину ведьма, это определенно не то и не другое
Проворчал Гримсби. Они прошли мимо упавшего котла с желтой жижей, обойдя растекающуюся лужу, которая просачивалась в трещины мостовой. Вудж обмакнул узловатый палец в жидкость и попробовал её на вкус, но его лицо исказилось от отвращения, и он тут же выплюнул её.
Внезапно пошел дождь. Мелкая морось, от которой холодная земля покрылась слоем маслянистой черной воды. Или, по крайней мере, он подумал, что это была вода. Но когда он увидел жидкость, смешанную с желтой жижей, он понял, что она не черная, а темно— красного оттенка.
— Это что...? — спросил Гримсби, замолкая, когда его ноги захлюпали по растущей алой луже.
— Кровь, да — сказал Вудж, вытирая жидкость со своей серо-зеленой кожи — Будь осторожен с облаками, полукровка. Большинство остается наверху, но только большинство.
Гримсби вырвало, и он натянул на голову свою остроконечную синюю шляпу, подняв глаза к небу и глядя на растущие грозовые тучи. Их было больше, чем раньше, но они, казалось, были довольны тем, что оставались на своей высоте. На данный момент.
— Прогноз погоды гласит: облачно с прояснениями, есть вероятность обрушения — пробормотал он.
Затем часовая башня через дорогу заскрипела и застонала. её циферблат начал поворачиваться, как медленно вращающаяся тарелка, и стрелки вращались вместе с ним. Когда дело доходило до остановки, семерка оказывалась там, где должна была быть восьмерка на обычных часах, и все стрелки стучали, поворачиваясь к ней.
— Семь минут — начал было Вудж, но его прервали.
Позади них, в ККМВД, они услышали звон бьющегося стекла. Мгновение спустя послышался лай собак. Пришли Аудиторы, а за ними и хранители, разбивая при этом свои зеркала.
Над головой клубились облака. Раздались вопли, слишком громкие, чтобы быть одиночным порывом ветра. Они начали опускаться, как будто красное небо раскололось на части и начало падать.
Тем временем Гримсби и Вудж все еще стояли посреди дороги.
Вудж огляделся, широко раскрыв глаза.
— Удачи тебе, полудикарь — сказал он и исчез.
Гримсби был один. По крайней мере, не считая тех тварей, которые хотели его убить.
— Собачьи хвосты — выругался он.
Глава 26
Гримсби пустился наутек, не смея поднять глаз, когда небо обрушилось на него. На дороге стало темнее, как будто внезапное затмение затмило черное солнце, и он почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Позади него все отчетливее слышался лай гончих.
Он рискнул оглянуться через плечо и увидел трех зверей, выбегающих из чужого ККМВД. Они не были похожи на фамильяров, которых он видел в реальном мире, но вместо этого были гладкими, без шерсти, темнокожими гончими, во впадинах пустых глазниц которых горели оранжевые огоньки.
Позади них он увидел Хейвза и Рейн, их лица были скрыты масками, но не их личности. Они посмотрели на темнеющее небо и решили остаться внутри.
Гримсби сосредоточился на убежище в здании впереди. Высокая башня с часами, казалось, склонилась над ним, ухмыляясь, как великан-насмешник, в то время как весь мир надвигался на него.
Шарканье лап по бетону становилось все слышнее, и Гримсби почувствовал, как его охватывает глубокий, инстинктивный страх. От этого по позвоночнику у него побежали сосульки, а ноги загорелись, заставляя его бежать быстрее.
И он побежал быстрее.
Когда он приблизился к зданию, вокруг него воцарилась почти полная темнота. Он поднял глаза и увидел нисходящий Туман, или, возможно, призраки, похожие на клубящийся туман, состоящий из неясных и цепких рук, которые тянулись к нему. Он был всего в дюжине футов от входа, он был почти в безопасности. Он добрался до двери и взялся за ручку, чтобы открыть её.
Он был слишком медлителен.
Они накатывали на него, как влажная волна, полная острых лезвий. Он чувствовал, как они цепляются за его одежду и кожу, словно шипы на розовых кустах во время урагана. Было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть, он был слеп. Он кричал, но его голос сорвался. Он заколотил в дверь, вслепую нащупывая ручку.
Собрав последние силы, он бросился вперед, подставляя плечо под удар. Он почувствовал, как дюжина цепких пальцев скользнула по его коже, едва не заставив его остановиться. Он ударил в дверь, но она не открылась. Он снова попытался, но безуспешно. Теперь он чувствовал, что теряет равновесие. Еще мгновение, и он оторвется от земли и превратится в кровавый дождь.
Сделав последний отчаянный рывок, он бросился на дверь.
Он почувствовал, как что-то подломилось перед ним. Он вырвался из темноты и рухнул на пол, его горло охрипло от крика, тело дрожало от боли и напряжения. Мгновение он лежал на полу, переводя дыхание. За дверью была кромешная тьма, словно кто-то занавесил её шелковой простыней. Призраки, однако, не переступили порог здания.
Снаружи доносился лай собак, пугающе похожий на настоящий. Он услышал звуки рвущейся плоти и скребущихся лап. Он почувствовал болезненный укол сочувствия к ним.