Чтение онлайн

Но кошки - кошками, а в остальном трактирщик Томас был обыкновенным человеком. И как у всех обыкновенных людей, у него были свои, особые приметы, суеверия, в которые он верил вопреки здравому смыслу и наставленьям церкви. Нельзя ставить кружки на полки не протёртыми и донцем вниз. Стучи по дереву, чтоб отогнать беду, стучи три раза, ну а если ты перестучал, достукивай до девяти, чтоб было три раза по три. Нельзя переступать через лежащую приставную лестницу. Тринадцать - несчастливое число, а пятница - недобрый день. Нельзя загадывать на выбоины в мостовой. Нельзя убивать пауков. Нельзя доверять незнакомцам.

Нельзя открывать, когда ночью стучатся и не называют себя.

И поэтому мальчишка, который в этот день перешагнул порог "Двух башмаков" был для Томаса такой же верной приметой, как и все вышеперечисленные. Томас вздохнул и грустно усмехнулся. Одинокий мальчишка в трактире - жди неприятностей.

Мальчишка был вихраст, темноволос, растрёпан, как ворона, с коричневыми умными глазами и очень маленького роста. В оборванной одежде, в драных башмаках и в огромном, не по росту кожухе - грязновато-белёсом и наверняка ворованном. Снаружи было холодно и мерзко, хлопьями валил мокрущий снег, и с кожуха стекали капли. Паренёк постоял немного на пороге, привыкая к полумраку после снежной белизны снаружи, к столу не подошёл, и сразу же направился до стойки.

– Добрый день, - сказал он хрипло, глядя на кабатчика снизу вверх. Вы - Томас?

Томас внутренне весь подобрался, ожидая скрытого подвоха.

– Энто я, - сказал он, тем не менее, со всем своим достоинством и кашлянул в кулак.
– Чем могу служить, молодой человек?

– Я... Мне посоветовали, чтобы я пришёл сюда, - сказал мальчишка. Мне сказали, что вы можете сказать... Что вы мне можете помочь найти вот этого человека.

Чуток помедлив, паренёк ещё раз огляделся, влез рукой за пазуху и зашуршал бумагой. Через миг на стойку лёг засаленный, протёршийся на сгибах влажный лист бумаги, сложенный вчетверо. На нём оказался набросок какой-то портрет, нарисованный скупыми карандашными штрихами.

У Томаса свело дыханье: это лицо он узнал бы из тысячи.

– Откуда...
– начал было он, но тут же спохватился и сурово сдвинул брови.
– Странные вопросы вы мне задаёте, молодой человек. С чего вы взяли, будто я могу его знать?

– Но вы ведь знаете его?
– В глазах мальчишки засветилась надежда. Ведь правда - знаете?

– Допустим, да. И что?

– Он нужен мне, - с какой-то непонятной убеждённостью проговорил мальчишка.
– Он... очень мне нужен.

– Для чего?

– Вам не понять, - он отвернулся и насупился. Трактирщик усмехнулся: гордый... Мальчик сгрёб листок со стойки и снова спрятал за пазуху.
– Я не хочу об этом говорить. Я просто... уже очень долго его ищу.

Томас неожиданно для самого себя смягчился.

– Послушай, паренёк, - он перегнулся через стойку и взял его за плечо. Тот вздрогнул, но ладони его не стряхнул.
– Я правда не знаю, где его искать. Ты тоже должен меня понять. Когда-то энтот человек спас мне жизнь. Наверное, тебе как раз об энтом рассказали, ведь так?

– Так, - мальчишка кивнул и посмотрел на шрамы Томаса со скрытым интересом.

– Ну, так вот, энто всё, - Томас распрямился и облокотился на стойку.
– С тех пор он заходил ко мне в трактир пару раз пивка попить, но и только.

– И вы не знаете, как его отыскать? И передать ему ничего не сможете?

Томас почесал в затылке.

– Вообче, конечно, если он опять зайдёт, смогу, - немного нехотя признал он.
– Но ведь я же не могу знать, когда он снова здесь появится! Так что - сам понимаешь... Вот.

Мальчишка кивнул и молча направился к выходу.

– Так что передать-то?
– вдруг спросил его Томас. Тот замер. Обернулся на кабатчика.

– Ничего, - сказал он.
– Скажите, что ему привет от трубочиста Гюнтера. И ещё скажите, что я сам его найду.

И он ушёл.

Ближе к середине дня пожаловал Бликса - костлявый и тощий лудильщик с Цветочной улицы. Бросил на пол свой огромный, громко звякнувший мешок, из которого во все стороны выпирали какие-то углы, расположился за столом и стал стучать в столешницу зажатой в кулаке монетой. Томас принёс ему пива, и тот ухмыльнулся.

– Хо, Т-томас! П-п-п... привет. Слыхал известия?

Бликса; как сорока, разносил по городу свежие слухи и сплетни. Обычно всё ему сходило с рук, но лет примерно семь тому назад он влип в историю, после которой начал сильно заикаться. Лудильщика Томас недолюбливал за кой-какие давние дела, да и беседовать с ним было затруднительно.

– Смотря какие, - уклончиво ответил он, угрюмо протирая кружку.

– На у... у... улице Луны сегодня ночью, - сообщил тот доверительно, трясясь и брызгая слюной.
– Уделали двух типчиков, с-с... с-с... слыхал?

– Матерь Божья, - равнодушно отозвался тот.
– Что, опять каких-нибудь пьяных менял?

– Да нет, г-г... грабителей уделали. П-профессионалов. Напали на какого-то, а он им навтыкал. Один скопытился, другой су-у... с у-ума сошёл.

– Ага. Ага, - кивнул два раза Томас, переваривая новость в голове. По правде говоря, мысли его были заняты в этот момент совершенно другим.
– Как так? Когда? Ах, да... А говорят чего?

– А ничего не говорят.

Бликса шумно сдул на пол пивную пену, подмиг: нул трактирщику многозначительно и взглядом указал на дверь, а потом принялся за своё пиво, машинально придерживая ногою мешок. Томас оглянулся.

В "Два Башмака" вошёл, остановился и теперь осматривался беловолосый, крепко сбитый парень, одетый в серую суконную куртку и зелёный кожаный плащ поверх неё. Шагнул вперёд. Ярко-голубые глаза его остановились на трактирщике, и Томас почувствовал себя неуютно.

– Ты - Томас, - сказал он утвердительно.

– Да...

– Мне нужен один человек. Травник по прозвищу Лис.

– Я не знаю никакого лиса, - запротестовал трактирщик.
– Если ты хочешь выпить...

– Не хочу, - голубые глаза стрельнули в Томаса и укололи, словно две сосульки.
– И не надо мне врать: я знаю, что он здесь бывает. Мне нужно знать...

– Да не знаю я никакого лиса!

– Мне нужно знать, - упрямо повторил светловолосый, - когда он появляется в городе. Пошлёшь кого-нибудь. Хотя бы, вон, его, - он указал на Бликсу. Тот не стал протестовать.
– Я буду ждать всю следующую неделю в трактире "Кислый монах", всю вторую половину дня, до самого закрытия. Ты понял? Повтори.

Трактирщик сглотнул.

– Ты будешь ждать... неделю... в трактире "Кислый монах", - выдавил он.
– До закрытия.

– Прекрасно, - тот кивнул.
– И будет лучше, если он придёт. Для всех будет лучше.