Чтение онлайн

Дрожащим голосом Купава выдавила:

– Вы – Шоно Голодный Волк?

Существо издало булькающий звук.

– Откуда ты знаешь, маленькая эдзен? – его голос был глубоким и бархатистым.

– Он.... – имя «Герасим», слишком человеческое для этой твари, застревало в горле, – Вас до смерти перепугался. Значит, вы змей. А ещё вы сразу посмотрели вот на это, – Купава подняла руку, показывая браслет Оюун, – как будто узнали. На нём знак вашего рода....

– Даааа… Откуда он у тебя? Ты дитя моего рода? Неужто мои дети настолько смешали кровь с сиверцами... Или же ты жена одного из моих потомков? Наложница?

– Нет, просто приятельница девушки из вашего рода, – вздохнула Купава. Она осторожно поднялась на ноги, не спускаясь глаз с Шоно-змея. Тот вроде на собирался нападать. Пока. – Её зовут Оюун, и она пришла искать сюда то, что.... Эмм…

– Что осталось от моего тела, – хриплый, грустный смешок вылетел из пасти змея. – А кем она мне приходится? Кузиной? Пра-пра-внучкой?

– Не знаю, – Купава развела руками. – Она говорила о себе просто как о потомке вашего рода.

– Значит, мой род уцелел, – змей прикрыл морщинистые веки. – Радость, которой я не заслужил. Спасибо, эдзен.

– Вам спасибо, – сказала Купава. – Извините.... Надо сразу было сказать... Спасибо, вы мне жизнь спасли. Он бы меня сожрал. Поджарил бы и сожрал...

Её начала бить запоздалая дрожь. Она только сейчас поняла, насколько близко к смерти ходила. Болела– не наступить – раненая нога. На запястьях, где вцепились пальцы мертвеца, краснели ожоги, рубашка прогорела насквозь.

– Не стоит, дева. Кто как не я его породил. А ты… Ты не из утонувшего в Белояре града. Иначе ты убежала бы или попробовала напасть. Откуда ты тогда? И как познакомилась с моим потомком?

Купава прикинула: успеет ли она убежать? Выходило, что успеет – вряд ли этот змей сможет преследовать её по суше. Но бежать было некуда. На поляне её ждала разъярённая Белояра, где-то в темноте – вечно голодный мертвец Герасим. И это наверняка малая толика чудищ, которая обитает в здешнем лесу. Змей Шоно на этом фоне выглядел едва ли не другом.

Поэтому Купава села на громадный корень, поёрзала, устраиваясь поудобнее – и начала рассказ.

Осознание, что эти злые девочки не просто поиздеваться над ними хотят, они хотят их убить, резануло Гориславу, как ножом. Она глубоко вздохнула, позволяя крови вскипеть. Внутренне пламя горело не в полную силу, словно ему что-то мешало – но всё равно сильнее, чем в темнице.

Только вот достаточно ли это, чтобы справиться с Самсоном? А ведь он не один. За спиной – ещё две грузные туши, два водяника. И трёх русалок сбрасывать со счетов не стоит.

Если только не…

Горислава бросила быстрый взгляд на Оюун. Может быть, у степной ведьмы есть пара тузов в рукаве, но она не боец. Если схватить нож и первым делом покончить с ней, то два монаха, один из которых – слепой, тем более не будут угрозой.

«О чём ты думаешь?! Ты ж никогда себя не простишь!» – взвизгнула совесть голосом, удивительно похожим на Купавин. И Горислава зло тряхнула головой, прогоняя подлые мысли. Она что, совсем от страха крышей поехала – играть по правилам трёх мёртвых стерв? Кто сказал, что они сдержат своё слово?!

И – да, она себя не простит. Не сможет стать витязем после такого. А без этой цели она просто бездомная дворняга.

Потом она заметила, что Оюун тоже на неё смотрит. Пристально. Оценивающе. Примеривается – куда ударит, когда схватит нож?

– Ну! – повелительно выкрикнула русалка. – Решайте!

Брат Дорофей бормотал молитвы. Слепец молчал. Горислава и Оюун смотрели друг на друга.

– Ну? – хрипло осведомилась Горислава. – Ты так и будешь стоять, степнячка? Хватай нож и нападай.

– Кем ты меня считаешь? – сказала Оюун. – Ну да, чудовищем… Только знай, пахарь, я не буду пытаться убить того, кто мне ничего не сделал. Хочешь драки – нападай первой.

Злая девочка громко фыркнула, зло, но вместе с тем как-то неуверенно.

– Я не нападу,– сказала Горислава. – Ты самоуверенная дура, которая затащила нас в ловушку, но смерти не заслужила.

Брат Дорофей коротко вскрикнул; Даниил вдруг оттолкнул его и бросился вперёд. Он упал на колени, нащупывая нож – и как он понял, куда русалки его метнули? По звуку? Или запаху?!

– Брат! – Дорофей подскочил к нему и схватил за плечо. – Опомнись! Убийство – грех, даже если это убийство змея… И ты не…

Даниил обернулся к чернецу. В его бельмах сверкнул отблеск огня. В то же мгновение нож по рукоятку вошёл в живот Дорофея.

Вскрикнули все, даже злые русалки. С языка Гориславы слетели самые паскудные и грязные ругательства, который она знала. Но прежде чем она успела метнуться к монаху, заломить ему руку, заставив выронить нож, тот ударил Дорофея ещё два раза.

– Ты что творишь, тварь? – рыкнула она. Дорофей корчился на влажной земле в луже собственной крови.

– За что… Брат?... – прохрипел он.

– Ты мне не брат, – выплюнул слепец сквозь зубы, тщетно пытаясь вырваться из рук Гориславы. – Ненавижу тебя! Ты всегда наслаждался этим, да? Что ты зрячий – а я слепой! Что меня даже в нужник нужно за руку водить! Добреньким себя чувствовал, да? Благодетелем?! Катись в пекло! Катись в пекло!! – он обвис в руках Гориславы, его крикпревратился в стон. – Катитесь все в пекло… Все… Со своим Финистом… Со своими пустыми обещаниями… Обещали чудо, обещали исцеление, а что я получил? «Терпи, Финист посылает испытания тем, кого любит»! В пекло такую любовь…

Из слепых глаз катились слёзы. Гориславу передёрнуло от внезапного приступа отвращения – она оттолкнула Даниила; тот упал на колени, сотрясаясь от рыданий. Нож змеиня придавила сапогом на случай если иконописцу захочется добыть красной краски из кого-то ещё.

– Пытка… – прорыдал Даниил. – Ты хоть представляешь, какая это была пытка, брат?! Каждый день свет становится всё более тусклым, пока не пропадает совсем… Ночью я снова был зрячим – но это всегда оказывалось сном… Ты всегда говорил, что Финист посылает испытания по силам. Но знал ли ты, о чём говорил, брат? Ты заслужил это, за всю ложь…

Оюун склонилась над неподвижным Дорофеем.

– Мёртв, – сказала она. – Доволен ты, безумец?

Даниил всхлипывал.

– Теперь пути назад нет… – прошептал он. – Благодетельницы, озёрные девы, примите мою жертву. Я принёс вам в жертву вашего врага – монаха Финиста. Примите жертву, свершите чудо – верните зрение! Верите мои глаза!!

– Что… – кажется, все трое русалок были растеряны и даже испуганы, но их предводительница пыталась придать своему голосу уверенность. – Почему ты об этом просишь? Почему ты решил, что мы можем?