Чтение онлайн

Я нажала звонок.

Дверь открылась почти сразу. Не Такахаси-сан.

Юто стоял на пороге в тёмных спортивных штанах и белой футболке. Волосы растрёпаны, лицо бледное, голос хриплый, а вид такой, будто он проиграл битву с собственным героизмом, но всё ещё пытался оформить это как ничью.

— Аки?

От этого хриплого “Аки” чувство вины во мне выросло до размера Токийской башни.

— Я принесла еду, — сказала я и подняла пакет, как доказательство исключительно мирных намерений. — И не спорь. Это не забота. Это компенсация за временное пользование худи в экстремальных обстоятельствах.

Он посмотрел на пакет, потом на меня.

— Я не собирался спорить.

— Вот и хорошо.

— Но звучит так, будто ты репетировала.

— Всю дорогу.

Юто слабо улыбнулся и посторонился.

— Тогда заходи. Мама ушла в аптеку. Сказала, что я недостаточно убедительно болею и мне нужны дополнительные лекарства.

Я сняла обувь в прихожей и замерла.

Квартира Такахаси была похожа на ту, что я помнила с детства, и одновременно совершенно другой. Планировка осталась прежней: узкий коридор, светлые стены, деревянный пол, запах чая и чего-то тёплого. Но теперь всюду были растения.

Не два горшка на подоконнике. Не аккуратная фиалка возле телевизора.

Всюду.

На полках стояли маленькие бонсаи. У окна тянулись вверх деревца с блестящими листьями. С потолка свисали кашпо с плющом. На низком столике у стены рос папоротник, такой пышный, будто тайно считал себя лесом. Даже у обувной полки стоял широкий плоский горшок с мхом и гладким камнем посередине, как крошечный кусочек горной тропы.

— Вау, — выдохнула я.

Юто оглянулся так, будто на секунду забыл, что живёт не в квартире, а в небольшом филиале ботанического сада.

— Слишком много?

— Я просто не знала, что у вас дома начался сезон дождей.

— Это мамино.

— Всё?

Он немного помолчал.

— Почти всё.

Мой взгляд остановился на небольшом горшке у окна. В нём росла тонкая веточка с крошечными листьями, а земля вокруг была укрыта мхом. Ничего необычного, но почему-то именно от него было трудно отвести глаза.

— А это?

Юто проследил за моим взглядом.

— Моё.

— Почему-то я так и подумала.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Оно выглядит так, будто его нельзя оставлять одного.

Он тихо рассмеялся, но тут же закашлялся, и вся моя попытка быть спокойной рассыпалась.

— Сядь, — сказала я.

— Акико…

— Сядь. У тебя лицо человека, который сейчас героически упадёт, а потом скажет, что просто решил проверить пол.

Юто послушно прошёл в гостиную и сел у низкого столика. Я поставила перед ним контейнер с окаю, достала ложку, мандарины, мёд и желе. Со стороны это выглядело так, будто я принесла не еду, а маленький набор для выживания после конца света.

Он смотрел на всё это с мягким удивлением.

— Твоя мама готовила?

— Мы обе.

— То есть имбиря много?

— Конечно. Мама сказала, что если болезнь не испугается имбиря, значит, она невоспитанная.

Юто улыбнулся осторожнее, чтобы снова не закашляться.

Я подвинула к нему контейнер.

— Ешь.

— Ты говоришь как она.

— Не оскорбляй меня. Я ещё молодая.

— Я имел в виду заботливо.

Вот зачем он так делал?

Просто говорил обычные слова так, что они становились опасными.

Я отвернулась к растениям, делая вид, что папоротник внезапно стал самым интересным существом в комнате.

— Это не забота, — пробормотала я. — Это чувство вины.

— За худи?

— За то, что ты отдал его мне, а сам простыл.

Юто опустил взгляд на ложку.

— Я мог не отдавать.

— Но отдал.

— Значит, хотел.

Мне стало нечего ответить.

Он ел медленно, потому что болел, но всё-таки ел. В комнате было тихо и странно уютно. Дождь постукивал по балконному стеклу, на подоконнике выстроились горшки с зеленью, от окаю поднимался пар. Где-то в глубине квартиры тихо гудел увлажнитель, и листья рядом с ним едва заметно шевелились.

Слишком уютно для места, куда я пришла “просто отдать еду”.

— Вкусно, — сказал Юто.

Я почувствовала нелепую гордость, хотя большую часть готовила мама.

— Это потому что ты болен. У больных людей слабая критика.

— Нет. Правда вкусно.

— Тогда выздоравливай быстрее, пока я не начала думать, что умею готовить.

Он поднял на меня глаза.

— А завтра тоже принесёшь?

Я прищурилась.

— Ты уже планируешь продолжать болеть?

— Рассматриваю варианты.

— Манипулятор.

— Соседская дипломатия.

Я попыталась выглядеть строго, но он сидел передо мной бледный, хриплый, с контейнером каши в руках, среди зелени и дождевого света, и всё равно умудрялся улыбаться так, будто именно я была причиной, по которой температура стала чуть менее неприятной.

Это было нечестно.

Когда я собралась уходить, Юто поднялся проводить меня до двери, хотя я дважды сказала ему сидеть. В прихожей растения казались ещё ближе. Листья касались рукава, воздух пах влажной землёй, чаем и имбирём.

— Спасибо, Аки, — сказал он.

Я натянула ботинки и не сразу посмотрела на него.

— За еду или за то, что не дала тебе драматично умереть у стола?

— За то, что пришла.

Опять.

Простые слова. Прямо в сердце.

Я взялась за ручку двери.

— Не привыкай.

— Поздно.

Я всё-таки посмотрела на него. Он стоял в мягком свете прихожей, немного уставший, простуженный и почему-то очень домашний среди всей этой зелени.

— Пей чай, — сказала я, потому что ничего умнее не придумала.

— Слушаюсь.

Я вышла на площадку и уже почти закрыла дверь, когда из квартиры донёсся странный звук.

Тихий.

Короткий.

Похожий на смешок.

Не голос Юто. Не его мамы. Скорее будто кто-то маленький и ужасно довольный спрятался среди листьев и не смог удержаться.

Я замерла.

Дверь оставалась приоткрытой на узкую щель. За ней виднелись тени растений — мягкие, зелёные, чуть влажные от света. Один лист у самого края дрогнул, хотя сквозняка не было.

— Аки? — позвал Юто из глубины квартиры. — Всё хорошо?