Чтение онлайн

И тогда он закрыл глаза, на секунду, как будто не выдержал. Когда открыл — в них уже не было той спокойной глубины, к которой я привыкла.

Там была боль, живая, острая и слишком человеческая. И я вдруг поняла — он помнил всё. Каждую мою жизнь, смерть, возвращение и каждый раз оставался один.

— Прости… — прошептала я.

Он резко мотнул головой и перехватил мою руку, прежде чем она соскользнула. Сжал слишком крепко.

— Нет, — сказал он тихо, но в голосе было напряжение, почти злость. — Не смей.

Дым и дождь становились тише или это я уходила от них. Мама плакала где-то рядом. Бабушка читала молитву. Госпожа Лиса закрыла лицо веером. Юки-онна смотрела в сторону, будто не хотела видеть, как правота снова оказывается бесполезной.

Синигами стоял у нижней ступени. Не приближался и не звал, просто ждал. Хару увидел его и резко притянул меня ближе, так, будто расстояние между нами уже было угрозой.

— Я не отдам её, — сказал он.

Голос сорвался ниже, чем обычно, стал отчаянный. Я с трудом подняла руку и коснулась пальцами запястья Хару.

— Не надо… — прошептала я.

Он даже не посмотрел на меня.

— Не проси меня об этом.

Пальцы на моей спине сжались сильнее, почти больно. Я сделала короткий вдох.

— Тогда… я попрошу о другом.

Он наконец опустил взгляд. Наши лица были так близко, что я чувствовала его дыхание — неровное, сбившееся, совсем не такое, как раньше.

— Найди меня снова, — сказала я.

Он замер, как человек, которому только что сказали что-то слишком большое.

Вода вокруг нас перестала двигаться. Я это не увидела — почувствовала. Как будто всё замерло, чтобы услышать ответ. Даже дождь стал тише.

— Я найду, — сказал он.

Очень тихо, но так, что это прозвучало как клятва. Я попыталась улыбнуться.

— Обещаешь?

Он наклонился ещё ближе, лоб почти коснулся моего.

— Да.

— Даже если я снова забуду?..

На секунду его губы дрогнули. Я почувствовала, как его пальцы сжались сильнее — не от силы, от страха.

— Особенно тогда.

Он сказал это почти шёпотом. И мне почему-то захотелось рассмеяться — тихо, глупо, как раньше, когда он пытался есть рис палочками и смотрел на них так, будто они объявили ему войну.

Но вместо смеха получился только слабый вдох. На мою ладонь опустился лепесток сакуры. Я не знала, настоящий ли он. Вокруг горел город, шёл дождь, пахло дымом, мокрым деревом и кровью. Сакура не должна была цвести сейчас.

Но лепесток был тёплым. Я сжала его, насколько смогла.

— Хару…

— Я здесь. — он тут же наклонился ниже.

Его голос был совсем рядом, у самого моего виска. Я почувствовала, как его пальцы осторожно убирают мокрые волосы с моего лица. Он делал это неловко, слишком бережно, будто боялся, что одно неверное движение причинит мне боль.

— Весна короткая, правда? — прошептала я.

Его лицо дрогнуло. На мгновение он закрыл глаза, и я увидела, как по его щеке скатилась капля воды. Может быть, дождь, а может быть, нет.

— Нет, — сказал он.

Я попыталась посмотреть на него внимательнее.

— Нет?

Он прижал мою ладонь к своей щеке сильнее, словно хотел, чтобы я запомнила этот холод, эту кожу, это мгновение.

— Она возвращается.

Я уже почти не чувствовала боли. Только его руку под моей спиной. Только запах дождя. Только серое небо над его плечом. Только то, как он держал меня — крепко, отчаянно, будто всё ещё спорил с миром.

— Тогда… — я выдохнула медленно, с трудом. — До следующей весны.

Его пальцы сжались на моей руке.

— Акико…

Я хотела ответить, правда хотела, но звук не вышел. Я только смотрела на него, пока его лицо не стало расплываться, как отражение на воде. А потом мир тихо качнулся и стал водой.

Позже люди рассказывали разные вещи. Что в ночь пожара вода поднялась стеной и не дала пламени перейти к храму. Что над каналом видели огромную тень, похожую на змея или дракона. Что девушка по имени Акико умерла на руках у незнакомого юноши, которого потом никто не смог найти.

Только у храма, в трещине между камнями, ещё долго лежал один лепесток сакуры. Свежий, розовый. Как начало, которое снова притворилось концом.

#мидзучи #синигами #тэнгу #юкионна #кицунэ #кодама #духводы #сакура #айдзу #войнабосин #эпохаэдо #любовьсквозьвремя #перерождение #книжнаяцитата #книжнаяэстетика

Глава 9. Окаю для больного дракона

Токио 2020 год

На следующий день Юто заболел.

Узнала я об этом не от него, конечно. Он, судя по всему, относился к тому типу людей, которые могут отдать своё худи под дождём, вернуться домой в тонкой футболке, получить температуру, а потом делать вид, что всё идёт по плану.

О болезни мне сообщила мама.

Она заглянула в мою комнату утром, когда я сидела перед ноутбуком и уже десять минут смотрела в одну и ту же строчку. Серое худи Юто висело на спинке стула, высохшее, чистое и почему-то очень заметное.

— Такахаси-сан написала, — сказала мама. — У Юто температура.

Я медленно подняла глаза.

— Какая температура?

— Такая, при которой мать уже волнуется, а сын ещё считает себя бессмертным.

Я посмотрела на худи, потом на маму и снова на худи. Совесть внутри меня осторожно подняла руку.

— Это не из-за меня, — сказала я.

Мама ничего не ответила. Просто посмотрела на худи ещё раз — выразительно, по-русски, без всякой необходимости в словах.

— Мам.

— Я молчу.

— Ты молчишь лицом.

— У меня лицо честное.

Через полчаса я уже стояла на кухне и мешала рисовую кашу с курицей и имбирём. Мама называла её “почти лекарством”, а я — едой для людей, которых жизнь слегка пережевала и решила пока не глотать. В кастрюле тихо булькал окаю, рядом лежали мандарины, баночка мёда и упаковка фруктового желе из комбини, потому что, по мнению мамы, больной человек может не хотеть есть, но сладкое “никогда никому морально не вредило”.

— Отнесёшь, — сказала она, завязывая пакет.

— Просто отнесу и уйду.

— Конечно.

— Без разговоров.

— Разумеется.

— И не смотри на меня так, будто я иду к жениху.

Мама подняла руки.

— Я смотрю как женщина, которая отправляет дочь с супом к простуженному соседу. Очень древняя и невинная традиция.

Спорить с русской матерью, вооружённой кастрюлей, было бессмысленно. Я взяла пакет и вышла.

У двери квартиры 804 я простояла дольше, чем требовалось приличиями. Нажать звонок почему-то оказалось сложнее, чем упасть в фонтан перед бывшим. Там хотя бы всё произошло быстро. Здесь же у меня было время осознать, что я сама пришла к Юто. С едой. В его дом. По собственной воле.