Чтение онлайн

Еслибъ я была у себя на родин, еслибъ я была въ Додсборо, я огласила бы на всю Ирландію его позоръ; но здсь не позволяли они мн выговорить ни слова, и я принуждена была плакать и терзаться своимъ горемъ, ни съ кмъ его не раздляя.

Кром всего, надобно сказать, что онъ убжалъ, не оставя въ дом ни шиллинга, и даже счетъ нашего хозяина-трактирщика не былъ уплаченъ! Только одна надежда меня и поддерживала, Молли, что когда-нибудь найду же его и разсчитаюсь за вс грхи. При одной мысли, какъ я прижму его, со мною длался жаръ. Быть-можетъ, для моего здоровья было спасительно, что я принуждена была обратить мысли къ другимъ предметамъ и обезпечить наше положеніе, что и сдлала, написавъ на Уатерса два векселя, по полутораста фунтовъ каждый. При помощи ихъ мы думаемъ выхать отсюда въ субботу и отправиться въ Баденъ, гд, по словамъ лорда Джорджа, «нтъ ничего подобнаго сплетнямъ, клевет и злословію». Онъ говоритъ, что тамъ «общество самое снисходительное въ цлой Европ, и каждый можетъ дозволять себ какія угодно слабости, не опасаясь замчаній и разсужденій». Какъ бы то ни было, нельзя не согласиться, что въ этомъ отношеніи за границею гораздо-боле образованности, нежели у насъ, потому-что, какъ говоритъ лордъ Джорджъ: «если есть вещь, до которой никому не должно быть дла, кром хозяина, то это личныя слабости каждаго; потому-то здсь и не позволяютъ себ неделикатности разсуждать о нихъ. И что будетъ съ внутреннимъ голосомъ нашимъ (говоритъ онъ), если каждый будетъ унижать и чернить насъ? мы по-невол должны будемъ защищаться, хоть бы даже не были правы».

Онъ уметъ говорить такъ хорошо, Молли, что я часто сама дивлюсь, какъ поддаюсь его словамъ; и, напримръ теперь, среди всхъ страданій и огорченій, онъ заставилъ меня расхохотаться своими разсказами о Баден, о чудакахъ, которые туда съзжаются. Мы остановимся въ H^otel de Russie, лучшемъ въ город, и скажемъ, что ждемъ къ себ нсколькихъ друзей, потому-что К. Дж. и мадамъ его могутъ пріхать съ минуты на минуту. Пока я пишу эти строки, дочери съ Бетти укладываютъ вещи, такъ-что когда вы получите письмо, мы давно ужь будемъ въ Баден.

Самое тяжелое въ моемъ положеніи то, что я не могу и заикнуться о К. Дж., какъ скажу слово, тотчасъ же вс накидываются на меня; а состраданіе Бетти хуже молчанія другихъ. Вотъ въ какомъ несчастіи вашъ бдный другъ!

Быть ограбленной, потому-что, я уврена, Уатерсъ ограбилъ меня, и въ то же время быть обманутой — о! этого не вынесетъ никакое терпніе. Не разглашайте по сосдкамъ о К. Дж., потому-что, какъ говоритъ лордъ Джорджъ, «объ этихъ вещахъ не должно быть упомиваемо въ обществ, пока не заговорятъ о нихъ въ Палат Лордовъ»; и я врю ему, хотя не вижу причины; быть-можетъ, въ числ привилегій Палаты Лордовъ есть право, чтобъ черезъ нее распространялись вс скандалы.

Теперь, Молли, я написала вамъ все, подлилась съ вами своимъ горемъ и удивляюсь, какъ у меня достало на то силы. Напишу вамъ, какъ только прідемъ въ Баденъ, и надюсь, что вы извстите меня относительно шерсти. Постоянно читаю въ газетахъ, что въ Ирландіи дла поправляются, а сама получаю изъ помстья все меньше-и-меньше. Но, быть-можетъ, это и есть признакъ возрастающаго благоденствія, потому-что, помню, батюшка никогда не длался такъ скупъ, какъ успвъ сколотить нсколько деньжонокъ.

Можете, милая Молли, на адресахъ писать мн «мистриссъ Доддъ», хотя, вроятно, въ послдній разъ подписывается этимъ именемъ

P. S. Я уврена, что Патрикъ Бирнъ соучастникъ К. Дж., потому-что расхаживаетъ улыбаясь и ухмыляясь самымъ оскорбительнымъ образомъ, за что сейчасъ погрожусь прогнать его. На-самомъ-дл, впрочемъ, не отпущу его, потому-что отправка въ Ирландію стоила бы слишкомъ-дорого; но необходимо постращать этого негодяя.

Вы будете удивлены тмъ, что пишу изъ Эйзенаха; но я самъ дивлюсь этому не меньше васъ. Когда, какъ и почему попалъ я сюда — вопросы, требующіе пространнаго объясненія, и даже не увренъ, что буду въ-состояніи объяснить ихъ совершенно-понятно для васъ. Однако могу сколько-нибудь успть въ этомъ не иначе, какъ начиная сначала, и потому прежде всего скажу о моемъ отъзд изъ Бонна, что было недлю назадъ, 22-го числа.

Въ послднемъ письм говорилъ я вамъ, что мы согласились путешествовать вмст съ особою, чрезвычайно-привлекательною и очаровательною, мистриссъ Горъ Гэмптонъ. Лордъ Джорджъ Тайвертонъ, который познакомилъ насъ, описывалъ ее, какъ самую свтскую даму лучшаго общества, очень-знатную и очень-богатую; о всемъ этомъ достаточно свидтельствовали ея манеры и пріемы, точно такъ же, какъ и роскошь, которою она окружала себя въ путешествіи. Но лордъ Джорджъ ничего не упомянулъ о ея семейныхъ отношеніяхъ, такъ-что мы оставались въ совершенномъ невдніи, вдова она, или мужъ ея въ живыхъ еще, и если онъ живъ, то случайно ли она здитъ одна, или они разошлись навсегда.

Странно можетъ показаться, что мы вошли въ такія тсныя отношенія, не разспросивъ о вещахъ, знать которыя столь необходимо; но за границею не то, что въ Англіи: здсь знакомятся безъ дальнихъ справокъ. Объясняю это слдующимъ образомъ: здсь такъ привыкаешь знакомиться съ людьми всякаго разбора, что наконецъ привыкнешь знакомиться безъ всякаго разбора.

Впрочемъ, это нисколько не примняется къ случаю, о которомъ идетъ дло. Я продолжаю находить мистриссъ Горъ Гэмптонъ точно такою, какъ представлялъ вамъ ее въ прежнемъ письм, и несмотря на вс ваши насмшки надъ моимъ «увлеченіемъ» и т. п., могу только повторить все, что говорилъ прежде о ея очаровательности и плнительности.

Быть-можетъ, сердце, подобно баранин, становится нжне отъ времени; но я долженъ сказать, что въ молодости своей никогда не встрчалъ подобной женщины. Или я плохо смотрлъ, или, что вроятне, тотъ вкъ и не производилъ такихъ женщинъ; но, увряю васъ, вы ошибаетесь въ насъ обоихъ, говоря о «необыкновенной чувствительности моей къ прелестямъ вдовы»: я вовсе не влюбленъ въ нее, она вовсе не вдова.

Возвращаюсь, однакожь, къ моему разсказу. Десять дней назадъ, когда я сидлъ въ своей комнат, въ «приличномъ, хотя и неблестящемъ убор», иначе сказать, въ старомъ шлафрок и туфляхъ, меня постила мистриссъ Горъ Гэмптонъ, самымъ образомъ своего появленія показывая свое довріе и необходимость тайны. Она пришла, но ея словамъ, просить у меня совта и, какъ джентльменъ, я обязанъ врить дам; но если нуженъ разсудительный совтъ, зачмъ же сводить человка съ ума? Она была въ такомъ миломъ, воздушномъ, эфирномъ костюм, который изобртенъ ршительно для размноженія сумасшедшихъ мужчинъ. Прибавьте къ этому эффектъ, какой производитъ внезапное появленіе хорошенькой женщины въ вашей мрачной, закуренной комнат, посвященной дламъ и чтенію Times — и вы нсколько поймете впечатлніе, овладвшее мною.

Вс эти вступительныя разсужденія могутъ заставить подумать, будто-бы я отступаю передъ общаннымъ объясненіемъ. Я знаю, вы спросите: «что же ты не говоришь, по какому длу она пришла, какого совта хотла просить?» Сказать это не такъ легко, какъ вы предполагаете, господинъ Норсель. Когда хорошенькая женщина, въ восхитительнйшемъ наряд, приходитъ и разсказываетъ теб длинную повсть своихъ страданій, проситъ твоего сочувствія противъ безчеловчнаго обхожденія варвара-мужа и его изверговъ-родственниковъ; когда разсказъ идетъ то объ ужасающемъ тиранств съ одной стороны, то о нжной покорности съ другой; когда о низостяхъ, отъ которыхъ кипитъ твоя кровь, разсказываютъ теб голосомъ, отъ котораго волнуется твое сердце; когда умоляющіе взгляды, звуки, жесты, которые не могли тронуть «изверга-мужа», повторяются передъ тобою, на тебя устремляются кроткіе глаза съ дрожащею на нихъ слезой, къ теб простираются руки несравненной прелести — тогда, повторяю, твой умъ не судья въ процес. Душа тронута, симпатія возбуждена, вс нжныя струны сердца звучатъ — и ты какъ-будто слушаешь итальянскую оперу, въ которой, не понимая ни слова, ты взволнованъ звуками, жестами, игрою физіономіи, проникнутъ ужасомъ и состраданіемъ.

Вмсто театра представьте свой кабинетъ, вмсто примадонны — очаровательнйшее существо дйствительнаго міра — и ваше увлеченіе будетъ во сто разъ полне.

Повторяю: не знаю яснымъ образомъ разсказа мистриссъ Горъ Гэмптонъ, но вотъ онъ, сколько понимаю. Она вышла замужъ шестнадцати лтъ; она была красавица, была богата, была изнженное, избалованное дитя. Жизнь представлялась ей восхитительною волшебною сказкою; сначала блаженство и радость окружали ее, потомъ явилась ревность — не съ ея стороны; за ревностью — непріятности, ссоры; она съ мужемъ похала навстить какую-то герцогиню, эрцгерцогиню, княгиню или тому подобное лицо, которое потомъ проходитъ черезъ всю исторію таинственнымъ и загадочнымъ образомъ, является повсюду и повидимому каждый разъ портитъ дло, тмъ не мене однако называется милою, доброю, несравненною герцогинею. Потомъ письма отъ мужа — упреки и осужденіе; письма отъ жены — любовь, нжность и врность.

Хорошо еще, что герцогиня пишетъ пофранцузски, такъ-что я избавленъ былъ отъ обязанности прочитать ея корреспонденцію. Самое запутанное судебное дло идеалъ ясности сравнительно съ путаницею, которая вселилась въ мою голову отъ чтенія всей этой переписки; но одинъ несомннный фактъ выношу изъ него: что милая и добрая герцогиня во всхъ пунктахъ защищаетъ мистриссъ Горъ Гэмптонъ и сильно вооружается противъ ея мужа. Утопающій матросъ не хватается такъ крпко за выброшенную ему съ корабля куриную клтку, какъ я схватился за этотъ одинокій фактъ, плавающій по широкому океану безвстности и темноты.