Чтение онлайн

Увряю васъ, я почти почувствовалъ привязанность къ этой герцогин за то, что въ ней нашелъ нкоторую точку опоры. Она дала убжище моему бдному, отовсюду преслдуемому, ни начемъ немогущему остановиться соображенію. «Я знаю чувства герцогини, сказалъ я: „хорошо и то, если ничего другаго не понимаю!“

Не желалъ я, поврьте мн, продолженія разсказа; какъ утомленный пловецъ, достигшій наконецъ скалы, возвышающейся среди волнъ, не хотлъ я снова погружаться въ пучину. Но выборъ не отъ меня завислъ. Повсть полилась дале, помчалась, какъ паровозъ по темному тоннелю. Иногда намъ попадался клочокъ земли, освщенной солнцемъ; я старался обозрть окружающіе предметы; но это было только на мигъ, только затмъ, чтобъ паровозъ унесъ насъ снова въ темныя пещеры, куда не достигалъ лучъ разумнія.

Мн казалось иногда, что мистриссъ Горъ Гэмптонъ думаетъ или говоритъ о самоубійств или убійств; но я не хотлъ подавать голоса въ пользу такой ужасной мысли, и былъ наконецъ чрезвычайно обрадованъ, открывъ, что дло, на которое она ршилась и въ которомъ проситъ моей помощи, не столь кровожадно и мене-опасно. Она хотла вмст со мною хать къ доброй, милой герцогин; герцогиня располагала быть въ Эмс 21-го числа, и мы должны были, говоря метафорически, пасть въ ея объятія и умолять о покровительств. „Чудовище“ — это и короче и выразительне, нежели его имя — писалъ сотни писемъ, чтобъ обвинить передъ герцогинею свою жену, пересказывая самыя гнусныя клеветы, неправдоподобнйшія обвиненія. Намъ должно было опровергнуть ихъ. Когда добрая герцогиня будетъ за насъ, „чудовище“ будетъ безсильно вредить намъ, потому-что, по какому-то таинственному дару, чудная герцогиня могла возстановлять колеблющіяся репутаціи.

У меня отлегло отъ сердца, милый Томъ, когда я узналъ, что боле отъ меня ничего не требуется. Вдь она могла потребовать, чтобъ я съ нею отправился въ Англію, гд меня посадятъ въ тюрьму за долги, или чтобъ я далъ ей денегъ на веденіе процеса, когда у меня самого нтъ ни полушилинга, или чтобъ я пугнулъ какого-нибудь ея врага, нелюбящаго, когда его пугаютъ; въ-самомъ-дл, я не знаю, какихъ нелпостей не могло родиться въ ея голос, какихъ трудныхъ подвиговъ не могъ придумать этотъ обворожительный демонъ.

Въ настоящемъ случа я отдлывался отъ нея очень-легкимъ условіемъ. Все, о чемъ она просила меня, могло выразиться такъ: быть спутникомъ очаровательной и очень-любезной женщины въ двухдневной или трехдневной прогулк по живописнйшимъ мстностямъ береговъ Рейна, въ очень-покойномъ экипаж, со всми принадлежностями комфорта и роскоши. У насъ, въ Ирландіи, поговорка: „лучше не бываетъ, хуже бываетъ“: я не могъ не думать про-себя, что она очень ко мн идетъ. Прося, чтобъ я сопутствовалъ ей, мистриссъ Г. Г. хотла показать герцогин, что она живетъ въ кругу чрезвычайно-почтеннаго семейства, глава котораго я. Смйтесь, если хотите, милый Томъ; но она хотла выставить меня на-показъ, какъ образцоваго „отца семейства“, подъ кровомъ котораго не можетъ найдти пріюта ничто дурное.

Я самъ чуть-ли не улыбнулся при мысли, какая роль мн назначается. Но вдь говорятъ, что жизнь — театръ; и больше всего сходства въ томъ, что и въ жизни, какъ на театр, никто не выбираетъ самъ себ роль, а долженъ играть, какая назначена ему; насмхаться надъ промахами и несообразностями, которые мы часто замчаемъ въ людской жизни, такъ же несправедливо, какъ освистать какого-нибудь бднягу — актёра, которому, несмотря на его худые сапоги и заштопанные локти, велли играть джентльмена.

Въ моей легкой роли были, однакожь, два затрудненія, и оба немаловажныя: вопервыхъ, деньги: поздка наша обойдется дорого; вовторыхъ, мистриссъ Доддъ: какъ она прійметъ мой отъздъ? Я былъ торжественными общаніями обязанъ хранить тайну. Мистриссъ Г. непремнно хотла, чтобъ я одигъ зналъ ея секретъ, и она была права, потаму-что мистриссъ Доддъ вечеромъ, раздваясь, непремнно сообщила бы его Бетти Коббъ. Но что, если она вздумаетъ ревновать? Правда, Мари-Жанъ подъ видомъ Мери Дженъ, пристыдилъ ее на нкоторое время; но то ужь было давно, и впечатлніе пропало. Мистриссъ Горъ Гэмптонъ была красавица и съ какимъ-блескомъ и громомъ было можно приревновать! Я очень-хорошо зналъ, Томъ, что если она осдлаетъ этого конька, то ужь ничто въ мір ея не удержитъ. Вс мечты о великосвтскихъ знакомствахъ, вс радужныя прелести высшаго общества, съ которыми сблизитъ ее дружба мистриссъ Г. Г., будутъ разсяны, какъ пухъ отъ бурнаго порыва ея грознаго негодованія!

Она готова была бы убить мистриссъ Г., готова была бы требовать уголовнаго наказанія ей. Слдовательно я не безъ причины боялся катастрофы, и полусерьёзно, полушутя, сказалъ мистриссъ Г. о моихъ предчувствіяхъ.

Она приняла слова мои восхитительно. Она не захохотала отъ этихъ опасеній; какъ бы вообразить Кенни Додда въ роли „перваго любовника“ не было поразительною нелпостью. „Да, сказала она важнымъ тономъ: — я думала объ этомъ, и вы замчаете справедливо: съ этой стороны дло дйствительно затруднительно“. Признаться ли вамъ, милый Томъ, что отъ этого признанія пробжалъ по мн легкій трепетъ.

— Но, во всякомъ случа, сказала она посл нкоторой паузы:- я думаю, что если вы предоставите мн уладить это, если вы позволите мн объясниться съ мистриссъ Доддъ, я могу, не открывая ей боле того, сколько желаю, удовлетворить ея любопытству относительно цли нашего путешествія.

Я душевно радъ былъ такому благопріятному для меня предложенію; я даже общалъ не видться до отъзда съ мистриссь Д., если какое-нибудь особенное стеченіе обстоятельствъ не измнитъ положенія длъ.

Свои денежныя затрудненія сообщилъ я лорду Джордану. Онъ совершенно согласился со мною, что не слдуетъ намекать о нихъ мистриссъ Горъ. „По всей вроятности, сказалъ онъ:- она передастъ вамъ кучу банковыхъ билетовъ или векселей и скажетъ: „сдлайте одолженіе, избавьте меня отъ этой заботы“. Такъ она обыкновенно длаетъ со всми друзьями, которыхъ знаетъ довольно-близко, потому-что, какъ я говорилъ вамъ, она совершенный ребенокъ въ денежныхъ длахъ“. Мн хотлось сказать ему, что и я также ребенокъ, потому-что у меня столько денегъ въ карман, какъ у десятилтняго школьника.

— Но предположимъ, что въ хлопотахъ отъзда, развлеченная другими мыслями, она позабудетъ о деньгахъ, сказалъ я: — вдь это очень можетъ быть?

— О, какъ-нельзя-вроятне, сказалъ онъ смясь: — она разсяннйшее существо въ мір.

— Въ такомъ случа надобно до извстной степени приготовить средства.

— До нкоторой степени, разумется, холодно сказалъ онъ. — Вы можете взять съ собою, напримръ, фунтовъ сто.

Можете представить, милый Томъ, какою загвоздкою стали у меня въ горл эти слова! Сто фунтовъ, когда у меня нтъ двадцати… какое, двадцати, нтъ и десяти фунтовъ; едва-ли наберется даже пять! Я жилъ, со дня на день, надясь получить отъ васъ деньги, которыя, сказать мимоходомъ, высылаются все медленне, по-мр-того какъ „благоденствіе Ирландіи возрастаетъ“.

Но услужливость Тайвертона не ограничивается добрыми совтами, онъ готовъ помочь и дломъ, какъ словами. Давъ расписку въ трехъ тысячахъ франковъ, съ уплатою черезъ мсяцъ, я получилъ отъ содержателя гостинницы дв тысячи франковъ — проценты, какъ видите, пустые, по шестидесяти въ мсяцъ на фунтъ, или по шести фунтовъ въ годъ; разумется, предполагалось, что я не буду отлагать платежъ такъ долго. Лордъ Джорджъ сказалъ: „Судя по обстоятельствамъ, сдлка ваша еще довольно-выгодна“; и конечно, была бы выгодна, еслибъ не платить ни гроша. „Жаль мн“ сказалъ онъ: — что мы не сочинили вмсто трехъ пяти тысячъ; потому-что въ настоящую минуту остальныя деньги мн очень были бы нужны». Я не раздлялъ этого сожалнія, ясно понимая, что прибавочныя дв тысячи франковъ были бы вытянуты изъ моего кармана.

Теперь, какъ видите, я, сколько могъ короче, хотя, быть-можетъ, все еще утомительно, пересказалъ обстоятельства; слдствіемъ которыхъ было мое путешествіе; надобно только прибавить, что я оставилъ передъ отправленіемъ три строки мистриссъ Д., неслишкомъ-много объясняющія.

Утро, когда мы выхали, было великолпно. Солнце всходило надъ Драхенфельзомъ, разсыпая снопъ переливающихся лучей по Рейну, и золотя желтющую хлбами полосу его лваго берега, между-тмъ какъ правый дремалъ еще въ густой тни. Отъ Прейцберга до Семи-Горъ разстилалась чудная панорама, съ горами и утесами, развалинами замковъ, виноградниками, одвающими вс холмы, равнинами, покрытыми волнующимся хлбомъ — все это озарялось тихимъ великолпіемъ лтняго утра.

Я никогда не видывалъ и, быть-можетъ, не увижу ничего, столь прекраснаго. Лучшимъ свидтельствомъ, съ какимъ восторженнымъ восхищеніемъ скакалъ я въ галопъ по этой прелестной мстности, можетъ служить, что я совершенно забылъ обо всемъ, кром чудной картины, лежавшей передъ моими глазами. Ирландія, Додсборо, налоги на содержаніе бдныхъ, акцизы, тяжбы, мои затруднительныя обстоятельства, даже самая мистриссъ Д.- все исчезло, оставляя мсто невозмутимому, безграничному наслажденію. Какъ интересенъ, какъ новъ для меня былъ этотъ видъ! Деревушки, разбросанныя по обрывамъ, опоясывающимъ рку; старинныя башни и развалины стнъ, построенныхъ еще римлянами; огромныя фуры, уступающія намъ дорогу; плесканье волнъ, громкіе крики, несущіеся съ Рейна; огромный плотъ, медленно-спускающійся по рк, и вдругъ — вс головы обнажаются, вс колни преклоняются: это идетъ процесія къ часовн, стоящей на вершин горы, и вьющаяся тропинка, по которой движется ходъ, покрыта двушками, голоса которыхъ летятъ къ намъ въ мелодическомъ хор. Ахъ, Томъ! вся эта сцена была полна очаровательности, и ненужно было моего внутренняго голоса, чтобъ погрузить меня въ упоеніе. Чтожъ говорилъ мн внутренній голосъ, спросите вы? Вотъ что, милый другъ: «Кенни Доддъ, куда и зачмъ ты дешь? Кто сидитъ подл тебя? Мистриссъ Доддъ, или женщина, чуждая теб?