Чтение онлайн

Каково письмецо? Ручаюсь, подобнаго не найдется въ «Полномъ Письмовник!» Отецъ семейства — и какого семейства! — такъ развязно разсуждаетъ о позорнйшемъ паденіи, какъ-будто говоритъ о погод или о цн овецъ на прошлой ярмарк. Вроятно, онъ льститъ себя надеждою, что его непринужденный тонъ лучше всего можетъ обмануть меня, что, говоря о своемъ поступк легкомысленно, онъ и меня соблазнитъ видть его въ такомъ же свт. Не-уже-ли жь онъ такъ мало знаетъ меня? Разв въ-теченіе послднихъ семнадцати лтъ удалось ему хоть однажды обмануть меня? Разв не открывала я за нимъ сотни гадкихъ проступковъ, о которыхъ и не думалъ онъ самъ? Скажу вамъ, милая Молли, что если заграничная жизнь приноситъ большую пользу нашему полу, то совершенно портитъ мужчинъ въ пожилыхъ лтахъ. Доживъ до пятидесяти или шестидесяти, въ Ирландіи они обращаютъ свои мысли къ вещамъ солиднымъ: посву, осушенію полей, къ тому, какъ бы достать денегъ въ-займы изъ Строительнаго Банка. За границею для нихъ нтъ такихъ занятій, потому они начинаютъ франтить, наряжаться въ лакированные сапоги, чернить бакенбарды и, подбивъ ватою здсь, подбивъ ватою въ другомъ мст, воображаютъ, что стали такими же, какъ были за тридцать лтъ. Ахъ, милая Молли, ахъ, мой другъ! вдь нужно только имъ взойдти на лстницу, нагнуться поднять платокъ или застегнуть ботинокъ, чтобъ открыть свою ошибку, но они не хотятъ ея замчать и полькируютъ съ шестнадцатилтними двушками!

Изъ всхъ такихъ старыхъ глупцовъ ни одного не видала я хуже К. Дж.! Его стыдъ тмъ непростительне, что понятенъ ему самому, Онъ всегда самъ говоритъ: «это длать не въ мои лта»; «на это я устарлъ»; я всегда прибавляю: «разумется; прекрасно это шло бы къ вамъ!» и тому подобное. Но что изъ того пользы, Молли? Суетность, тщеславіе совершенно ослпляютъ ихъ, и пока не сядутъ они вовсе безъ ногъ, все думаютъ, что могутъ танцевать галопъ!

Я могла бы много наговорить объ этомъ, но должна обратиться къ другому. Пожалуйста, повидайтесь, милая Молли, съ Томасомъ Порселемъ и скажите ему, въ какомъ положеніи мы остались, безъ копеііки денегъ и не зная, откуда достать хоть шиллингъ. Скажите ему, что я писала Уатерсу о развод, на который дйствительно ршилась бы, но дла К. Дж. въ такомъ положеніи, что онъ можетъ дать мн разв сущую бездлицу. Скажите, что я объявлю о К. Дж. въ газетахъ, и что «я не пощажу никого и ничего». Только такими угрозами можно испугать Тома Порселя.

Уговорите его прислать мн денегъ съ первою же почтою, и опишите ему нашу крайность и нищету какъ-можно-трогательне.

Вотъ еще новая пріятность, Молли. Сейчасъ Джемсъ приходитъ ко мн сказать, что министерство въ Англіи перемнилось, и что новые министры вс мста раздаютъ ирландцамъ; а этотъ старый ротозй, К. Дж., и не подумалъ на этотъ разъ быть въ Лондон, и не подумалъ похлопотать о должности для себя! Важнаго мста занять не умлъ бы онъ, а какое-нибудь могъ бы получить. Теперь, конечно, не станутъ посылать за нимъ, какъ за Робертомъ Пилемъ. Однако, пока не узнаемъ, дадутъ ему что-нибудь или нтъ, лучше держать его поведеніе въ глубокой тайн, потому-что, какъ замчаетъ Джемсъ, «они обращаютъ больше вниманіе на репутацію» — и очень пристало имъ хлопотать о репутаціяхъ, Молли, если исторіи, которыя разсказываетъ лордъ Дж., справедливы.

Спросите у Порселя, нтъ ли въ виду мстъ по способностямъ К. Дж., а способности его простираются, по правд сказать, отъ Дома умалишенныхъ до Конкурснаго Суда. Для Джемса я не желаю должности въ Ирландіи; но онъ говоритъ, что взялъ бы какое-то мсто въ Гамбіи — не удавалось ли вамъ слышать, гд это, молли?

Теперь, конечно, мы ужь не можемъ жить вмст съ К. Дж.; потому будетъ очень-удобно, если онъ получитъ должность, которая обязала бы его жить въ Ирландіи — хоть бы даже въ тюрьм. Васъ удивитъ моя заботливость о человк, ведущемъ себя подобно К. Дж.; мн самой она удивительна. Я должна была бы думать: дадутъ ли ему должность, или нтъ, все я не избавлена отъ него окончательно; мн кажется, только вдова можетъ быть спокойна и счастлива.

Какъ непріятно, что я должна писать о вещахъ, столь непріятныхъ, когда вс наслажденія жизни окружаютъ меня. Подъ моими окнами оркестръ играетъ польку «Желзная дорога», толпа слушательницъ, его окружающая — герцогини, графини, одтыя великолпно, улыбающіяся такъ мило и любезно. Ежеминутно отворяется дверь и намъ приносятъ приглашеніе на вечера, пикники, обды, или, быть-можетъ, букетъ великолпныхъ цвтовъ, присланный Мери Анн отъ какого-нибудь герцога съ чуднымъ именемъ. Въ комнат стоитъ купецъ съ необыкновенно-искусительными галантерейными вещами внской работы; другой купецъ — съ кружевомъ и искусственными цвтами; все это отдается задаромъ, или почти задаромъ: счастливъ, у кого есть деньги! И мы были бы счастливы, еслибъ К. Дж. держалъ себя приличне.

Ныньче вечеромъ въ «салонахъ» большой балъ, и Мери Анна пришла ко мн совтоваться на-счетъ туалета; потому-что здсь одно необходимое условіе: два раза нельзя быть въ одномъ костюм. Не понимаю, что другія длаютъ съ старыми платьями; но у меня и у Мери Анны набралось ихъ такая куча, что можно было бы открыть модный магазинъ. Башмаки, перчатки также невозможно надвать въ другой разъ, хотя Мери Анна иногда ршается здить запросто въ прежнихъ башмакахъ. Кстати скажу, что эта двушка будетъ истинный кладъ для мужа: она удивительная экономка: ни старая вуаль, ни лоскутокъ тюля, ни одинъ цвтокъ не пропадетъ у ней понапрасну. Каролина ходитъ какъ нищая; у нея ршительно нтъ вкуса; она не хочетъ надть даже брошки! Я твержу ей: «ты, моя милая, дочь Додда; въ теб нтъ ни капли мэк-кертіевской крови». И дйствительно, она во всемъ походитъ на отца: у ней такое же сухое, грубое презрніе ко всему изящному и свтскому; та же любовь ко всему низкому и пошлому. Но я счастлива, имя Мери Анну и Джемса! Нтъ такого положенія, въ которомъ не могли бы они поддержать себя; и я твердо убждена, они должны современемъ занять мсто въ самомъ высшемъ аристократическомъ кругу. Эта надежда — лучшій и кратчайшій отвтъ, какой могу дать на вашъ вопросъ: «дйствительно ли нужно жить за границею»? Спрашивать объ этомъ, какъ сказалъ лордъ Джорджъ, когда я сообщила ему ваши слова, значитъ спрашивать: «нужно ли быть образованнымъ человкомъ? нужно ли носить одежду? нужно ли готовить кушанье?» Вы скажете, что все это можно получить и въ Ирландіи; я также положительно скажу вамъ: нтъ, нельзя. Вы удивитесь; но я повторю: нельзя.

Лавочка ветошника также похожа на великолпный модный магазинъ, какъ ирландское общество — на благовоспитанное общество, на высшій кругъ. Въ Ирландіи, Молли, нтъ ни хорошихъ манеръ, ни свтскости. Вс вы до крайности фамильярны, или, какъ вы называете, дружны между собою; а между-тмъ у васъ, посл тридцатилтняго знакомства, не ршаются говорить то, что здсь мужчина говоритъ дам, которую видитъ въ первый разъ. Вотъ ваша свтскость!

А ваше платье? Я красню какъ малина, вспоминая о дублинской шляпк съ цлою оранжереею цвтовъ; но, правда, грязныя улицы и отвратительный климатъ извиняютъ васъ, что вы, боясь утонуть по шею, вс наряды навьючиваете на голову!

О кушаньяхъ я не буду говорить. Есть люди, которые могутъ брать въ ротъ ирландскую стряпню, и желаю имъ всякаго удовольствія. Но, быть-можетъ, Ирландія просвтится, когда вс помстья будутъ проданы за долги, и люди, несвязанные землями, будутъ боле путешествовать.

Джемсъ принесъ списокъ новыхъ назначеній на должности. К. Дж. нтъ въ немъ. Теперь, быть-можетъ, онъ самъ раскаявается, что постыдныя удовольствія отвлекли его отъ заботы о собственныхъ выгодахъ.

Вы говорите, что любите длинныя письма и, надюсь, останетесь довольны тмъ, которое дописываю теперь, потому-что я сидла за нимъ четыре дня; впрочемъ, половину этого времени я проплакала о варварскомъ поступк К. Дж. со мною. О! пусть минуютъ васъ подобныя испытанія — вотъ искреннйшее желаніе вашего преданнаго друга

P. S. Мери Анна свидтельствуетъ вамъ свою любовь и уваженіе; Кери также проситъ не забывать ея. Она проситъ васъ переслать сюда ея старую черную кошку, какъ-будто это какая-нибудь невидаль въ чужихъ краяхъ. Но у Кери такой характеръ: каждый додсборовскій гусь кажется ей лебедемъ.

Выписываю для тебя изъ вчерашняго нумера Galig`uanrs Messenger слдующую статейку: «Сильные толки были возбуждены въ кругу фешёнэбльныхъ постителей Бадена слухами о бгств прелестной „мистриссъ Г*** Г****** съ богатымъ ирландскимъ джентльменомъ, который хотя ужь давно пересталъ принадлежать къ людямъ первой молодости, очевидно, еще владетъ средствами плнять сердца. Читатели замтятъ скромность, съ которою мы стараемся, по-возможности, „ъне компрометировать именъ и ограничиваемся простымъ намекомъ на происшествіе, которое, безъ всякаго сомннія, опечалитъ обширный кругъ родственниковъ и знакомыхъ упомянутыхъ нами лицъ“.

Вроятно, вс твои коническія сченія и сферическіе треугольники не помогутъ теб разршить эту загадку; потому, избавляя тебя отъ безполезныхъ трудовъ., скажу, что мнимый похититель, столь деликатно означаемый въ газет, не иной кто, какъ Кенни Доддъ собственною особою. Да, Бобъ, на первый взглядъ вышло то самое, что говоритъ старинная псенка:

— Какъ же можно было надяться, что Dodd-p`ere въ глазахъ свта устоитъ противъ нжнаго уязвленія? Но, чтобъ дло было для тебя noвозможности понятно, припомни, пожалуйста, восхитительную спутницу, о которой писалъ я теб, именно нкую мистриссъ Горъ Гэмптонъ Она Дидона новой Энеиды. Впрочемъ, не думай, чтобъ на-самомъ-дл въ газетной статейк была хоть капля правды. Приключеніе можетъ быть объяснено аргументами, мене-интересными и романтическими. Мистриссъ Горъ Гэмптонъ просила, чтобъ батюшка проводилъ ее въ одинъ маленькій нмецкій городокъ; и не желая возбуждать неизбжнаго гнва матушки, вздумала сняться съ лагеря ночью, безъ обычныхъ сигналовъ. Такимъ-образомъ ставка нашего старика найдена была опуствшею и на перекличк не оказалось Додда-отца.