Чтение онлайн

«Нтъ, въ переписк мало проку; поду самъ, переговорю съ отцомъ лично».

Я не хотла спрашивать, о чемъ переговорить онъ детъ; но я видла, какъ мои дочери потупили глаза при этихъ словахъ, и этого было мн довольно, чтобъ отгадать, съ которой стороны втеръ.

Отъ души желаю, чтобъ предложеніе было сдлано до возвращенія К. Дж. Мн хотлось бы доказать этимъ, какъ превосходно я устроиваю семейныя дла; потому-что, нечего и говорить, Молли, у К. Дж. никогда не было тни надежды отдать дочь за лорда; а если онъ возвратится до ршенія дла, то непремнно скажетъ, что содйствовалъ успху.

Джемсъ вполн соотвтствуетъ желаніямъ безъ памяти любящей матери: шесть футовъ и два съ половиною дюйма росту — на полдюйма онъ выросъ заграницею; черные глаза, усы и бакенбарды, которымъ здсь нтъ подобныхъ; самый фешёнэбльный костюмъ, брильянтовыя запонки на рубашк, опаловыя пуговицы на жилет, черное бархатное пальто съ бирюзовыми пуговицами — вотъ его вечерній костюмъ. Весь залъ смотритъ на него, когда онъ идетъ, потому-что онъ, какъ-будто первое лицо въ обществ, идетъ всегда прямо, не уступая дороги никому въ мір. Поэтому можете видть, милая Молли, какъ мало въ немъ сходства съ К. Дж. Я часто слышала это замчаніе, когда мы жили въ Бонн.

Я поручила Мери Анн составить списокъ аристократическихъ знакомыхъ, бывшихъ здсь у насъ съ визитомъ; но теперь раздумала посылать его вамъ: вы не умли бы даже прочитать этихъ фамилій. Однакожь посылаю мсто, вырзанное изъ Galignani's Messenger, гд вы увидите насъ поименованными въ числ «знатныхъ постителей Баденъ-Бадена», слдующимъ образомъ: «Madame Maccarthy Dodd съ семействомъ и сопровождающими». Я думаю, что теперь К. Дж., возвратившись съ робостью въ душ, легче прежняго согласится принять это имя. Джемсъ говоритъ, что это легко: «стоитъ просто напечатать имя на визитныхъ карточкахъ, вызвать и убить перваго, кто осмлится тому улыбнуться — и дло кончепо». Можетъ-быть, такъ и устроится; но я сомнваюсь въ возможности исполненія при жизни К. Дж.

Въ послдній разъ я, кажется, нсколько-жестко писала Уагерсу; теперь я вижу, что наслдство принято во владніе. Напомните Порселю, что деньги нужны мн здсь; скажите также П. Бельтону, что съ ныншняго года я прекращаю свой взносъ въ Больницу для Неимущихъ: я убдилась, что старая система леченія, которой тамъ слдуютъ, убійственна. По обилію медикамента и по средствамъ ирландскаго простонародья, мн кажется лучшею для него системою гидропатія; въ бдной стран дешевизна — первое условіе.

Разъ навсегда позвольте сказать вамъ, милая Молли, что я не понимаю, къ-чему вы надодаете намъ толками о состояніи нашего дома въ Додсборо, извстіями, что въ такомъ-то мст проваливается потолокъ, въ другомъ мст пошатнулась стна? Отъ души надюсь, что скоро онъ совершенно развалится, потому-что, какъ ужь я писала, не желаю возвратиться въ Додсборо. Часто я думаю, что недурно было бы К. Дж. хать Домой и жить тамъ. Я уврена, что еслибъ онъ самъ собиралъ доходы, а не поручалъ этого Порселю, мы могли бы много выиграть. Вы пишете, что зима будетъ дурна для землевладльцевъ, что они опять могутъ подвергнуться опасностямъ отъ голодной сволочи; еслибъ съ К. Дж. и случилось что-нибудь, я готова мужественно перенесть все — я такъ привыкла къ непріятностямъ! Во всякомъ случа опасности ирландской жизни показываютъ бойкость и мужество ирландцевъ. Этого могутъ не понимать, это могутъ осуждать только трусливые англичане. На вопросъ: «почему вы не покупаете помстій въ Ирландіи?» у нихъ всегда одинъ отвтъ: «страшно»; я много разъ слышала его своими ушами. Но ихъ невжество всему причиною; еслибъ они знали, какъ обращаться съ удалыми ирландцами, то увидли бы, что бояться ровно нечего. Я сама помню, когда мы жили въ Клаумепос, разъ поутру Джиль, нашъ слуга, вошелъ въ комнату и доложилъ, что пришли изъ Лэгинча двое молодцовъ застрлить мистера Додда. «Они теперь сидятъ въ кухн», прибавилъ онъ; «у нихъ записка отъ ихъ атамана, чтобъ кормить ихъ безплатно; отказать нельзя».

— Штука скверная, Джиль, сказалъ К. Дж. — сколько имъ общано въ награду?

— Пять фунтовъ, если исполнятъ дло какъ должно, сказалъ Джиль.

— Не возьмутъ ли они трехъ, чтобъ не убивать меня? сказалъ К. Дж.

— Не знаю, сэръ; но если угодно, спрошу.

— Пожалуйста спроси, сказалъ К. Дж.

Джиль пошелъ и переговорилъ съ ними. Оба они были ребята умные, честные, и съ перваго слова согласились; получили деньги, попріятельски позавтракали на кухн и потомъ К. Дж. пошелъ проводить ихъ, толкуя о всходахъ и урожа; прощаясь, они дружески пожали руки другъ у друга. А между-тмъ англичане называютъ насъ варварами! Но знаки симпатіи, которыми осыпаютъ насъ за границею, достаточно вознаграждаютъ за эти клеветы

P. S. Слдующее письмо къ вамъ будетъ написано рукою одной изъ дочерей моихъ, потому-что, при возвращеніи К. Дж., чувства мои будутъ такъ взволнованы, что не буду въ состояніи держать пера.

Иногда я думаю, что должна буду при этомъ лечь въ постель и быть при смерти, потому-что — вы понимаете, милая Молли, упреки получаютъ особенную торжественность и силу, когда произносятся умирающими устами. Какія горькія истины можно высказать, Молли, когда предполагается, что слабость упрекающаго не допускаетъ возраженій! Но я ужь длала это, раза два или три; К. Дж. привыкъ и ожесточился духомъ.

Лордъ Дж. говоритъ: «Пріймите его, какъ-бы ничего между вами не произошло; какъ-бы вы съ нимъ видлись наканун. Будьте истинно-великосвтскою дамою». Еслибъ мой характеръ могъ допустить такое послабленіе, быть-можетъ, я послдовала бы его совту; но потворствовать пороку значитъ быть въ немъ соучастницею, а мои нравственныя правила не допускаютъ этого.

Совершенная правда: я долженъ стыдиться своей неаккуратностію въ переписк; я не отвчалъ теб на три письма — это страшный проступокъ; но подумай хоть немного — и ты увидишь, что вс подобныя претензіи въ-сущности несправедливы: гд ты найдешь двухъ пріятелей, которые по своимъ вкусамъ, привычкамъ и житейскимъ обстоятельствамъ были бы совершенно въ одинакомъ положеніи, такъ, чтобъ одному изъ нихъ было столько же удобства и времени заниматься перепискою, какъ другому? Подумай объ этомъ и увидишь, что ты, сидя въ своей тихой комнат, можешь находить время для корреспонденціи гораздо-легче, нежели я среди шума, грома и столкновеній баденской жизни; и если твои мысли, подъ вліяніемъ спокойныхъ обстоятельствъ, текутъ плавно, то въ моихъ идеяхъ необходимо отражается жизнь, окрашенная всми разноцвтными оттнками счастья и неудачъ.

Не сердись же на мое молчаніе, будь снисходителенъ къ путаниц моего письма, потому-что передавать другому свои мысли въ порядк можно только тогда, когда он стройны въ голов; а возможно ли это въ Баденъ-Баден? Вообрази себ излучистую долину, съ холмами, покрытыми лсомъ и поднимающимися то тамъ, то здсь до высоты горъ; среди ихъ стоитъ маленькая деревушка — иначе нельзя назвать Баденъ-Баденъ; но каждый домъ въ этой деревушк чудо архитектуры, великолпный отель. Изъ города ведетъ тнистая аллея къ мостику черезъ рчку, и, перейдя его, ты стоишь передъ великолпнымъ зданіемъ: снаружи фрески, внутри позолота и мраморъ. Это — «салоны», храмъ капризной фортуны, которая владычествуетъ надъ зеленымъ столомъ и раздаетъ свои милости и удары направо и налво. Сюда стекаются представители всхъ націй міра, всхъ сословій каждой націи. Знатнйшіе аристократы съ двадцатью поколніями предковъ перемшаны въ толп съ бездомными искателями приключеній, обнищавшими мотами, разорившимися кутилами. Всякій, кто можетъ звономъ своего луидора участвовать въ общей музык, принимается въ оркестръ. Женщины прекрасныя, изящныя, милыя, нжнйшіе цвтки, взлелянные подъ кровомъ родной семьи, стоятъ подл сиренъ, которыхъ обольстительная красота служитъ средствомъ для привлеченія игроковъ. Это — вавилонское смшеніе языковъ и состояній. Испанскій грандъ, бглый галерный преступникъ, венгерскій магнатъ, лондонскій пройдоха, старый игрокъ съ сдыми усами, гологубый юноша — вс стоятъ рядомъ, вс смшаны и слиты силою игры; и, при всемъ различіи по роду, крови, сословію и состоянію, здсь они члены одного цеха, одного общества, связь котораго — игорный столъ. Вотъ съ графомъ шепчется заклейменный каторжникъ съ брестскихъ галеръ; черноволосый мужчина, опирающійся на спинку стула леди — бжавшій изъ тюрьмы воръ; лондонскій мошенникъ нюхаетъ изъ табакерки англійскаго лорда; «Каково идетъ игра?» кричитъ итальянскій маркизъ рыжебородому корсиканцу, который живетъ своимъ стилетомъ. «Это, кажется, виконтесса Бельфлёръ?» спрашиваетъ свжій юноша, только еще покинувшій оксфордскія аудиторіи, а износившійся пріятель отвчаетъ ему: «нтъ, это m-lle Вареннъ, парижская актриса». Но самая поразительная черта въ этомъ хаос — безпорядочность, неудержимость, съ какою здсь всякій предается своей страсти — игр, любви, мотовству; здсь не разсчитываютъ ничего, не обращаютъ вниманія ни на что. Надъ характеромъ жизни владычествуютъ здсь игорные столы, и какъ за ними мгновенно чередуются страшное богатство и крайняя нищета, такъ въ жизни смняются ежедневно наслажденія и отчаяніе. Игра, милый Томъ, во сто разъ пьяне шампанскаго, и однажды отвдавъ картъ, надолго прощайся съ трезвымъ разсудкомъ. Я говорю не объ увлекательности картъ, но, что еще въ тысячу разъ хуже, о томъ, что игрокъ и во всхъ длахъ и обстоятельствахъ жизни привыкаетъ играть va-banque.

Весь міръ кажется теб большимъ зеленымъ столомъ и повсюду ты думаешь только о риск и милости фортуны. Продлится ли неудача? Продолжится ли удача? — вотъ единственныя твои мысли. Привыкаешь смотрть на себя какъ на существо безсильное, которымъ по прихоти играетъ судьба, будто игорною костью, которая летитъ по вол случая. Ты, милый Бобъ, врно разваешь ротъ въ удивленіи отъ такихъ философскихъ размышленій: ты никогда не ожидалъ найдти во мн мыслителя; да и я, признаюсь, не подозрвалъ въ себ такого таланта. Но скажу теб секретъ своей психологіи: мн страшно не повезло въ Rouge-et-Noir. Пока счастье благопріятствовало, что продолжалось недли три, я наслаждался Баденъ-Баденомъ съ несказанною ревностью. Философы говорятъ, будто-бы счастье ожесточаетъ сердце; не правда. По-крайней-мр я по своему кратковременному опыту знаю, что никогда не чувствовалъ такой нжной привязанности ко всему и ко всмъ. Я жилъ въ мір красоты, роскоши, блеска; вс были для меня любезны, вс были милы. Казалось, что не одна фортуна благопріятствуетъ мн, что вс зрители желаютъ мн добра и счастья. Шопотъ радостнаго одобренія слышался вокругъ меня при выигрыш; нжные, очаровательные взгляды устремлялись на меня, когда я загребалъ золото. Даже банкиръ пересыпалъ груды блестящихъ монетъ отъ себя ко мн, казалось, съ удовольствіемъ. Ветераны игорнаго стола съ жадностью слдили глазами за моею игрою; восклицанія удивленія раздавались при каждомъ новомъ моемъ тріумф. Не все ли равно, чмъ ни блестть: рчами ли въ парламент, чуднымъ ли созданіемъ кисти, романомъ, пніемъ, ловкостью или силою: все-равно — упоительно быть предметомъ общаго восторга, фокусомъ всхъ взоровъ, первымъ среди тысячъ, упоительно почти до безумія! Часто я, очертя голову, бросался черезъ гибельную пропасть, просто потому, что въ толп кто-нибудь говорилъ: «посмотримъ, какъ-то удастся это Додду». Я часто пускался въ смертельный, отчаянный рискъ подъ вліяніемъ такихъ поощреній, и, надобно сказать, съ блестящимъ успхомъ.

— Всегда ли вы такъ счастливы? спрашиваетъ какой-нибудь графъ или герцогъ, съ любезною улыбкою.

— И во всемъ? тихо прибавляетъ нжный голосъ, съ такимъ упоительно-нжнымъ взглядомъ, что я забываю взять свой выигрышъ, и онъ остается на стол, удвоиваясь въ слдующую партію.

И какъ восхитительно возвышаются вс твои понятія силою внезапнаго богатства!

Ты распоряжаешься купцами съ могуществомъ Юпитера. Ты властвуешь въ безграничныхъ областяхъ произвола. Что значитъ для тебя самый роскошный пиръ, самая дорогая вещь? Стоитъ только увеличить на двадцать наполеондоровъ слдующую ставку. Этотъ богатый рубиновый браслетъ ты пріобртаешь въ одну сдачу. Однимъ словомъ, Бобъ, я чувствовалъ себя отыскавшимъ золотые рудники Эльдорадо безъ хлопотъ поиска! Мн нужно для исполненія прихоти пятьдесятъ наполеондоровъ — я подходилъ къ зеленому столу получить ихъ съ такою же спокойною увренностью, какъ взять по векселю деньги изъ банка!