Чтение онлайн

— Открой, Кайрос! — Аэлия дёрнулась ещё раз. — Они… стучат!

Кайрос стиснул зубы, но не шевельнулся. Гюнтер обнял её крепче, развернул так, чтобы она не видела люк.

Шум за заслоном пошёл на убыль. Аэлия всхлипнула и тут же возненавидела себя за этот звук.

Тео смотрел на заслон, не моргая. Ирэн зажала уши ладонями, но звук всё равно проходил через пол, через стену, через кости.

Скрежет. Сладкий запах. Снова скрежет. Ещё.

Потом ничего.

Тишина, которая пришла после, была хуже крика.

Кайрос убрал дрожащие пальцы со стены и повернулся к остальным. Взгляд его задержался на Аэлии.

— Если бы мы открыли, яд зашёл бы в отсек.

Его голос стал более хриплым, чем прежде.

— Они бы всё равно не вышли.

Аэлия мотнула головой. Слёзы текли сами.

— Но это… мои люди, — выдохнула она, вытирая нос. — Я должна была…

— Не должна, — жёстко сказал Гюнтер. Пальцы на её плечах сжались крепче.

Робб поднял голову. Амулет дрогнул в его кулаке, и он уставился на него так, будто тот впервые его подвёл.

— Я всё проверил, — сказал он хрипло. — Всё. Никто не мог знать про этот тоннель.

В последних словах не было ни обычной дерзости, остался только голый, детский страх.

Адриан осторожно развернул Аэлию от люка. Она уткнулась лбом ему в плечо. Ткань на нём пахла сыростью, пылью и тем же воздухом, которым они все только что спасались.

— Это не случайность.

Аэлия подняла на него взгляд.

Адриан тяжело вздохнул и, проводя ладонью по лицу, произнёс:

— Скорее всего, нас кто-то предал.

Балкон висел над раскрытым нутром особняка. Сирены продолжали выть. Ветер, пахнущий гарью и железом, продувал ночь между колоннами и стягивал кожу на лице.

Мира стояла у перил. На запястье тускло блеснул браслет.

Николас застыл у двери, загородив вход. Белый костюм на этом балконе выглядел почти нелепо — слишком чистый среди копоти, красных отблесков и этого воя. Пальцы правой руки сжались. Холод медленно подбирался к ключицам, под рубашку, вдоль спины, будто уже знал что-то раньше него. От этой чистоты становилось только хуже.

— Отойди от края, — сказал Николас.

Мира не пошевелилась. Ветер швырнул прядь ей на щёку.

— Ты опоздал, Ник, — ответила она.

Он шагнул. Потом ещё. Рука нашла её запястье и стиснула. Пульс Миры был быстрый и ровный. Николас резко развернул её от перил, дёрнул к центру балкона. Браслет хлестнул по его костяшкам, и этот металлический звук лёг лишней нотой поверх сирен.

Мира рванула кисть по его большому пальцу, уходя из захвата. Второй рукой врезалась в его предплечье, нырнула плечом под руку, пытаясь проскочить к двери. Каблук съехал по краю плиты. На миг их обоих повело к перилам. Перекладина ответила тонким, жалобным скрипом.

Николас отвернулся от удара, второй рукой поймал её запястье, стянул руки вместе и прижал к стене. Навалился грудью и бедром, вдавливая её в камень и не давая развернуть корпус. От её дыхания над ухом сразу перехватило внутри.

Мира вскрикнула и ударила коленом в наружную сторону его бедра. Николас стиснул зубы. Мышца отозвалась тупой болью. Он перенёс вес вперёд, не оставляя ей пространства ни для удара, ни для шага.

Снизу сорвался новый виток сирены.

— Почему? Почему ты сделала это?!— заорал Николас, стараясь не замечать, как начинают щипать глаза. — Почему нажала… на чёртов браслет…

— Хватит распускать сопли, Ник, — прошипела Мира.

Она продолжала искать выход телом: коротко толкалась спиной в камень, проверяла коленом его опору. Потом резко ушла вниз, ломая линию. Николас инстинктивно подался за ней, чтобы не дать ей уйти под руку. Она вывернула плечо и почти выскользнула из-под его руки; бедром зацепила его бедро, сбивая стойку.

Николас остановил этот разворот рывком. Снова впечатал её спиной в стену. Одну руку поднял выше, прижав к камню, второй прижал её предплечье поперёк корпуса. Между лицами осталось слишком мало расстояния, чтобы не видеть всё.

Новый порыв ветра ударил сбоку. И тогда Николас заметил то, что в первую встречу почему-то пропустил: маленькую тёмную родинку в уголке губ. Он смотрел на неё лишнюю долю секунды, на эти губы.

Хватка стала только жёстче.

Мира продолжала вырываться и рычать.

— Отпусти! Отпусти меня!

— Внизу уже дозорные, — ответил Николас. — Там ты и встретишь свой конец.

Он вздрогнул от её внезапного движения. Мира наступила каблуком ему на ногу. Тело пронзила вспышка боли. Николас вскрикнул, ослабил хватку и еле удержался, чтобы не согнуться.

Мира тут же вырвалась и подняла руки, скользнув ими вдоль его предплечий. Всё произошло так плавно, что тело успело принять это раньше, чем насторожиться. Ладони легли ему на шею — одна под ухо, другая на затылок. Его пробрало от холода её пальцев и слишком тёплого дыхания. На миг в этом было что-то невыносимо знакомое: близость, которую тело ещё успевает принять за желание, прежде чем станет стыдно.

Красный свет скользнул по лицу Миры, подчеркнул линию ресниц, изгиб губ. Во взгляде мелькнуло что-то, до обидного похожее на теплоту. Глаза Николаса опустились ниже, к её рту, к маленькой родинке.

Она придвинулась ещё ближе.

Он не успел отшатнуться.

Николас вздрогнул. У основания шеи, в ямке, блеснуло серебро — крошечная игла, спрятанная между пальцами Миры.

Укола он почти не почувствовал. Сначала что-то щёлкнуло под кожей. Следом поднялся тяжёлый, вязкий жар. Он расползался от шеи к ключице, к плечу, под грудину.

Николас дёрнулся, пытаясь выбить иглу из её руки. Тело опоздало за собственным приказом. Движение вышло густым, будто мышцы уже начали жить отдельно от него.

Мира отпустила его шею. Шагнула в сторону.

С губ Николаса сорвался стон. Колени ослабели. Камень ушёл из-под подошв. Грудь тяжело ударилась о пол. Пальцы скребли по плите, не дотронувшись даже до края её платья.

Руки уже почти не слушались. В правом предплечье тяжело наливалась слабость. Мира стояла напротив. Красное платье, вспышки снизу, отблеск на камне — всё смешалось перед глазами.

Он попробовал собрать воздух в слова. Грудь отозвалась болью, будто даже вдох теперь надо было вырывать силой.