Чтение онлайн

— Как я мог позволить всё это? — иногда тихо вопрошал он Иннидиса. — Я ведь даже не сопротивлялся…

— Ну а что ты мог сделать? — тупо отвечал Иннидис, понимая, что его ответ недостаточен, но не зная, что ещё сказать и чем помочь.

Когда песчаные ветра иссякли, они оба вздохнули с облегчением. Как, впрочем, и вся Сайхратха. И пока оставалось несколько дней до зрелища в Высоком храме и до открытия лавок Иннидиса (сначала надо было отовсюду выгрести проникший в щели песок), они решили съездить в соседний город, расположенный за грядой невысоких холмов, а потому чуть меньше страдавший от песчаных вихрей. Там они думали немного отдохнуть от всё ещё висевшей в воздухе пыли, которую только дождь окончательно прибьёт к земле. Но летние дожди приходили обычно только через несколько дней после ветра, а отдохнуть хотелось уже сейчас. И помимо прочего этот город славился своими купальнями, что также было немаловажно, особенно для Ви.

— Я чувствую себя ужасно грязным, — говорил любовник, потирая ладонями свои руки и плечи. — Таким грязным, что самому противно.

— Мне ты нравишься даже грязным, — смеялся Иннидис. — Но в купальни мы, конечно, наведаемся сразу по приезде. Потому что вот сам себе я грязным совсем не нравлюсь.

Янтарные купальни, названные так из-за инкрустированных янтарём орнаментов на стенах, отличались от прочих своими огромными ваннами с благоухающей водой, в которую щедро добавляли отвары душистых трав, и горячим паром, насыщенным ароматами хвои и эвкалипта. Удовольствие это стоило немалых денег и доступно было только людям состоятельным, а потому, как правило, там было не слишком людно. Хотя в день, когда Янтарные купальни посетили Иннидис и Ви, народу оказалось больше обычного: после пыльных ветров многие спешили себя побаловать. Однако они без труда нашли себе место на мраморной лежанке в просторной зале для пара, а потом и в широкой глубокой ванне у полутёмной стены, куда забрались сразу оба. Ви нежился и едва не мурчал от удовольствия, и Иннидис, глядя на него, тоже.

После такого вдвойне приятно было отдохнуть в небольшом съёмном домике цвета топлёного молока, простом, но удобном, с уютной деревянной мебелью внутри, уже приготовленном к их приезду — они не впервые в нём останавливались.

Омытые душистой водой и ароматным паром, они валялись на чистых хлопковых простынях и то болтали, то любили друг друга, а потом заснули в обнимку. Проснувшись же, обнаружили, что за окном прошёл небольшой дождь — он случился раньше, чем обычно, — и воздух теперь влажен и чист. И разве можно было не прогуляться по посвежевшим улицам? Конечно же, они прогулялись. По потемневшим после дождя широким мостовым и небольшим переулкам, уводящим то вверх, то вниз.

До заката ещё оставалось время, и людей на улицах встречалось немало: вельможи и простые горожане хотели насладиться первыми часами после дождя. Понимая это, на улицах тут же появились и лоточники, и музыканты, и нищие — калеки и оборванцы — в надежде на подаяние. Один из таких как раз стоял возле закрытой сейчас хлебной лавки, мимо которой шли Ви и Иннидис. С его шеи свисала кружка для милостыни, правая рука отсутствовала по локоть, а на левой не хватало трёх пальцев. Худой и невысокий, густо обросший тёмной щетиной, он выглядел по-настоящему несчастным и жалким.

Ви привычно вытащил из поясного кошелька несколько медяков и уже протянул руку к кружке, как вдруг замер и отступил на шаг. На оборванце же и вовсе лица не было. Он уставился на Ви так, словно узрел восставшего из мёртвых. Уже в следующий миг Иннидис понял, что для этого человека — бывшего надзирателя и нынешнего беженца и калеки — всё так и было.

— Ты… псина, — с чёрной злобой прошипело чудовище. — И весь в золоте… господская подстилка. Тебя давно должны были жрать черви…

Иннидис не знал, чего стоило Вильдэрину сохранить видимость ледяного спокойствия.

— Я и правда предпочитаю золото другим металлам, — невинным голосом сообщил Ви, после чего небрежно уронил в кружку подготовленные медяки. — Вот. Выпей за моё здоровье, раз уж черви меня не сожрали.

Он окинул своего бывшего мучителя безразличным взглядом, изогнул губы в надменной улыбке и двинулся прочь. Тот в слепой ярости бросился следом (и на что он, калека, рассчитывал?), но натолкнулся на острие кинжала, которое Иннидис приставил к его груди.

— Ни с места! — процедил он, не способный изображать хладнокровие так, как это умел делать любовник. — Только дёрнись, и клянусь, это тебя будут жрать черви.

Эта сволочь, кажется, всё-таки осознала собственное бессилие и, побледнев, что-то забормотала — что-то похожее на извинения, — после чего трусливо попятилась. Иннидис уже не раз убеждался, что многие бессмысленно жестокие люди на самом деле довольно трусливы, и проклятый мерзавец только подтвердил его мнение.

Отпихнув бывшего надзирателя от себя подальше, он в два шага нагнал Ви, догадываясь, что как только они отойдут выше по улице, завернут за угол или скроются за каким-нибудь домом, то любовник отпустит себя, и ему понадобится помощь, чтобы совладать с сильными эмоциями.

К сожалению, он не ошибся. Стоило улице уйти вбок, и Ви свернул в ближайший закоулок и согнулся, упёршись ладонями в каменное ограждение узкой лестницы, ведущей вниз. Его трясло и долго тошнило, и он задыхался от рвоты, а потом опустился на корточки и закрыл лицо руками. Иннидис присел рядом, обнял его, прижал к себе, и так они сидели какое-то время. Мимо проходили редкие прохожие, и уже начинало темнеть, но ему было всё равно. Наконец Ви немного отдышался и выдавил:

— Почему?.. Всё же так хорошо шло… Почему прошлое вдруг набросилось на меня, как… как грабитель из-за угла? Как камнем по голове… Я теперь… Иннидис, ты сочтёшь меня сумасшедшим, но я теперь снова будто грязный, будто мы не были утром в купальне.

— Это всё из-за рвоты, — мягко ответил Иннидис, понимая, однако, что, скорее всего, это вовсе не так. Но сейчас главное было хотя бы немного успокоить любовника. — Одежда испачкалась, во рту, должно быть, мерзко... Пойдём в наш сегодняшний дом. Там ты умоешься, переоденешься и снова почувствуешь себя чистым, вот увидишь. А если нет, то завтра же мы опять посетим купальню. Хочешь?

Ви покивал, неуверенно поднимаясь на ноги.

— Только… давай вернёмся в дом по другой улице, ладно?

— Конечно.

Иннидис приобнял его за плечи, и вместе они двинулись по длинному кружному пути. Теперь он жалел, что они выбрались на прогулку пешком, а не на лошадях. Тогда этого отвратительного и тяжёлого для Ви происшествия можно было избежать с большей вероятностью.

Добрались они уже в полной темноте, когда на небе вовсю горели звёзды и яркий месяц. В доме они разожгли светильники, а потом Ви долго и тщательно умывался, и Иннидис его не торопил. Когда же любовник вернулся, переодевшись в короткую тонкую тунику из светлого хлопка, и сел рядом на низкую кровать, Иннидис налил им обоим заранее припасённого вина.

— Как ты? — спросил он.

— Всё ещё чувствую себя грязным, — пожав плечами, невесело усмехнулся Ви.

— Тогда сходим завтра в купальню ещё раз.

— Ты же понимаешь, что дело совсем не в этом и что это не поможет.

— Понимаю, — признался Иннидис, поглаживая его по обнажённому колену. — Но послушай, Ви, дорогой мой: он больше не имеет над тобой власти. Ты же его видел? Жалкий опустившийся человек.

— Но именно это меня так сильно и потрясло! Я ведь узнал его даже до того, как он заговорил, а значит, он не так уж сильно изменился. Но тогда, раньше, он казался мне огромной, зловещей, нависающей надо мной тенью. Непобедимой. А теперь я увидел, что он… он совершенно обычный. И да — жалкий. И, признаюсь, я рад, что теперь он нищий калека. Но ещё я думаю: каким же тогда был я сам, если позволил подобному человеку сотворить со мной всё то, что он сотворил? Как я дал ему такую власть надо мной и даже не попытался себя защитить? Как я мог быть таким, — он понизил голос до шёпота, — ничтожным?