Чтение онлайн

— Мори и Чисира уехали в деревню к родне… Среди глинобитных хижин при землетрясении должно быть безопаснее, чем среди каменных домов… — сказал Иннидис, понимая, что пытается успокоить себя, однако надежда и в самом деле была. — И от реки деревня дальше… Они, кстати, передавали тебе подарок, — вспомнил он.

Сходив в свою (уже свою!) комнату, где до этого сгрузил вещи, он вернулся с медным браслетом от Мори и Чисиры и с письмом от Реммиены.

Браслет Ви надел сразу, по обыкновению покрутил его на запястье, полюбовался и сказал, что теперь это будет одно из самых любимых его украшений, и Иннидис не сомневался, что он не преувеличивает, хотя этот медный браслет и смотрелся простеньким и незамысловатым по соседству с золотыми.

Следом Ви развернул письмо от Реммиены, и, наблюдая за выражением его лица, Иннидис видел, что в основном написанное вызывает у него улыбку, которая, впрочем, после прочтения сменилась грустью. Наверное, он задумался, жива ли ещё его Рэме и в порядке ли.

— В основном она тут даёт советы, как жить и не быть наивным дурнем, — спустя минуту поделился он, улыбнувшись снова. — И ещё говорит, что будет скучать по мне и что желает нам с тобой счастья, и что мы этого заслуживаем. — Он ещё немного помолчал, а потом сосредоточенно и с мольбой посмотрел Иннидису в глаза. — Ты прошёл ради меня через невзгоды…

— Ради нас.

— Родной мой! Если бы я только мог уберечь тебя, то, честное слово, уберёг бы! Пожалуйста, не жертвуй собой больше! Ни ради меня, ни ради кого! Давай, если когда-то ещё что-то такое понадобится, то мы разделим это вместе… Но не ты один! Я знаю, что иногда так сильно хотел увидеть твою любовь, что бывал очень… назойливым? Навязчивым? Как в тот вечер, когда мы решили, что я уеду… И ты ведь, наверное, уже тогда всё знал, а я, помню, будто требовал от тебя каких-то… доказательств?.. И наверное, я даже не могу обещать, что никогда не буду таким снова, иногда это как будто само собой происходит, а я только потом понимаю… Но поверь, я бы никогда не захотел таких доказательств. Да и никакие другие мне на самом деле тоже не нужны. Ведь ты рядом, и я чувствую твою любовь.

— Я верю, милый. Но доказательства, по-видимому, нужны были мне самому, от меня самого и обо мне же самом, — криво усмехнулся Иннидис, хоть и не был уверен, что Ви правильно его поймёт. — Похоже, я их получил, и теперь знаю себя немного лучше.

— И я тоже хочу с каждым днём узнавать тебя всё лучше, — сказал парень, а в следующую минуту сменил серьёзную интонацию на шутливую. — А ещё знаешь, о чём я сейчас подумал? Что теперь я дважды твой спасёныш.

— Ты дважды моё чудо, — рассмеялся Иннидис.

Всю следующую неделю они занимались тем, что перевозили сюда из Тронта Аннаису, Каиту, овчарок и оставшиеся вещи. Ви поехал с Иннидисом, чтобы помочь и чтобы увидеться с Хатхиши. Врачевательница при виде парня разразилась сразу и радостными возгласами, и ворчанием на то, что он, видите ли, сделал себе на шее не пойми что, а если б заразные испарения из воздуха попали в рану, без башки бы остался. Счастливый Вильдэрин не спорил, только кивал и улыбался в ответ.

Слуги Ви поначалу растерялись от непредвиденной суматохи, начавшейся в доме. Пожалуй, они испытывали сейчас нечто подобное тому, что испытал Иннидис, когда в его тихом особняке впервые появилась Аннаиса. И хотя сейчас подросшая девочка была не в пример спокойнее, но и тут, осмотрев свою комнату, она заявила, что нужно всё в ней переделать. И лишь потом догадалась оглянуться на Ви и спросить:

— Можно?

— Только если не станешь крушить стены, — посмеялся Ви.

Несчастный привратник Нимуд, вообще-то оказавшийся славным парнем, теперь каждый раз при виде Иннидиса отчаянно смущался, памятуя, как совсем недавно не пускал его на порог. Иннидис обещал себе, что как только освоит сайхратский, обязательно скажет ему, что ничуть не сердится и что вообще-то он прав, ограждая своего господина от назойливых посетителей. Пока же он усиленно ему улыбался при каждой встрече, но привратник, кажется, принимал его улыбки то ли за смех, то ли за насмешку и всё равно терялся.

Сайхратский Иннидису пришлось осваивать куда скорее, чем он думал и рассчитывал. А всё Ви, который заявил им с Аннаисой, что станет учить их обоих местному наречию каждый день, когда не занят в храме. Аннаиса хотела бы каждый день учиться танцам, а не языку, а Иннидис и вовсе предпочёл бы проводить время с любовником иным образом, но Вильдэрин оказался непреклонен, утверждая, что это очень важно. Впрочем, один день в неделю он всё-таки выделил для танцев с Аннаисой — но и только. В ответ на её капризы отвечал, что чаще они станут заниматься, только когда ей уже не нужно будет учить сайхратский.

В итоге Аннаиса показала себя куда более усердной и способной ученицей, чем Иннидис. Поначалу Иннидис и вовсе чувствовал себя так, будто вернулся в отрочество, когда чуть ли не со всех занятий норовил сбежать, чтобы схватиться за уголь для рисования. Только вот когда он попробовал сбежать от любовника, уже второй час заставлявшего их повторять фразы на сайхратском, понял, что это не так-то просто сделать. Хотя казалось бы: это же его чуткий, понимающий, немного неуверенный Ви, которого обычно легко смягчить. Но этот Ви вдруг зыркнул на него таким взглядом, что Иннидис сначала рассмеялся от неожиданности, потом растерялся, а потом плюхнулся обратно на скамью, словив на себе вдобавок ещё и насмешливо-злорадный взгляд Аннаисы: мол, не одной же мне страдать.

Зато спустя несколько недель, когда сайхратский уже перестал казаться настолько сложным и непривычным, заниматься стало куда интереснее. Иннидис даже вошел во вкус, не говоря уже об Аннаисе. Племянница вообще начала учить местное наречие ещё и в свободное время, но в этом была заслуга уже не Ви, а красивого юноши по соседству, которого Аннаиса как-то разглядела, гуляя, и теперь при каждой встрече пыталась завести беседу. Юноша, которому на вид было лет восемнадцать, смотрел на поклонницу тринадцати лет, как на неразумное дитя, но был неизменно доброжелателен, так что племянница не сомневалась, что однажды покорит его сердце.

Они много гуляли по Медулису, и скоро Иннидису стали хорошо знакомы и дома на Гранатовой улице, и шумный порт, где в утреннем тумане причаливали и отчаливали корабли и кричали чайки, и скульптурная аллея, восхитившая своими необычными для города статуями, и даже запутанные ремесленные и торговые переулки.

Через месяц он наконец обустроил мастерскую, и у него даже появился первый, пока небольшой заказ. Но скоро, он не сомневался, их станет куда больше. Не столько благодаря его дару (как утверждал Вильдэрин), сколько из-за того, что он любовник Текерайнена (как считал сам Иннидис). Впрочем, это ничуть его не смущало — в первое время всё в помощь, зато потом, когда его узнают лучше, он сможет сам выбирать, за какие заказы браться, за какие — нет, а когда и вовсе работать над собственными задумками.

Но едва ли не прекраснее всего в его новой жизни было то, что здесь, в Сайхратхе, они с Ви наконец могли быть вместе открыто, в любом месте и в любое время, когда захотят. Они посещали вместе купальни, и храмы, и даже пиры, куда их обоих ввёл Белогривка, хотя они не стремились бывать на них часто: Иннидис потому, что всегда был к ним равнодушен, а Ви не очень-то любил повышенное к себе внимание чужих людей и, в отличие от тех же Белогривки или Эмезмизена, не наслаждался им.

Зато внимания Иннидиса он порой едва ли не жаждал, и тогда льнул к нему, и бросал свои дразнящие и манящие взгляды, и лукаво улыбался, затевая любовные игры. Иннидису казалось, что его возлюбленный просто не способен не быть соблазнительным и что даже если он попытается, у него ничего не выйдет. Что ж, он готов был снова и снова подпадать под его чары, и слушать его пленительные речи, и вдыхать его пьянящий аромат, и ласкать его податливо гибкое тело, и сам отдаваться ласкам тёплых и нежных рук и губ.