Чтение онлайн

— А я боялся, что вдруг ты меня уже не ждёшь… — прошептал Иннидис и наконец отмер, скользнул ладонями по его плечам и шее, уткнулся лицом куда-то чуть повыше ключицы и зажмурился, втянув ноздрями его запах, который всегда дурманил его сильнее любых благовоний.

— Разве я мог не ждать?! — с горячностью выпалил Ви, прижался губами к его макушке и п погладил пальцами по затылку. — Я же так люблю тебя! Я чуть с ума не сошёл! Я чуть не стал твоим безумным Ви. — Он вдруг поднял его лицо за подбородок и слегка сдвинул брови. — Почему, почему ты просто не пришёл сразу же ко мне домой?

— Потому что просто прийти к тебе домой оказалось вовсе не так-то просто, дорогой мой, — с ласковой насмешкой ответил Иннидис.

— Но почему… — начал Ви, а потом округлил глаза. — Прости! Я такой недотёпа, что совсем не подумал... — повинился он, но Иннидис на это ничего не сказал, зато наконец-то прильнул к его губам в поцелуе. Как же он по нему скучал!

— Но знаешь, - шептал Ви в перерывах между поцелуями, - это может быть наш дом, если ты только захочешь…

— Конечно да…

Он смотрел на его лицо, горящее радостью и оттого ещё более красивое, и он пробежался пальцами по его шраму, который оказался уже не совсем шрамом: Вильдэрин не был бы Вильдэрином, если б не умудрился даже свой изъян превратить в украшение. Теперь от верхней, целой половины уха, повторяя его отсутствующую мочку, шёл ряд ажурных золотых колец, которые держались на полукруглой золотой же проволоке. По шраму же и возле него тянулась на удивление искусная татуировка в виде молодого виноградного побега, и Иннидис догадывался, что именно побудило Ви выбрать именно такой рисунок.

— Тебе нравится? — с лёгкой тревогой спросил Ви, заметив его взгляд. — Просто мне надоело, что я никогда не могу собрать волосы, вот и…

— Очень, — прервал его, улыбаясь, Иннидис. — Очень нравится. Ты прекрасен всегда, мой милый.

— Но ты ведь продолжишь любить меня и тогда, когда я стану старым и некрасивым, правда? — с лукавинкой спросил Ви.

Выражение его лица и до боли знакомая интонация будто вернули Иннидиса в те дни, когда они вместе жили в доме из белого камня недалеко от Тиусы, и Ви то заигрывая, то на самом деле беспокоясь, задавал похожие вопросы. Иннидис рассмеялся.

— Конечно да. Тем более что я стану старым и некрасивым куда раньше.

Вильдэрин посерьёзнел.

— Никогда. Ты для меня никогда не будешь некрасив, зеленоглазый мой. И не только внешне… Ты для меня совершенен! Весь и полностью. Я восхищаюсь тобой! И то, что ты сделал, и сколько ты для меня сделал… Я не знаю, кто из людей вообще на такое способен. Никто и никогда не любил меня так сильно! И я… я тоже никого не любил, как тебя!

А потом всё было, словно в пьянящем тумане, и всё в том же тумане они двое и Орен доехали до дома Ви, скрытого за воротами с бронзовыми звериными завитушками и окружённого кустами розмарина. И оказалось, что в нём, в этом доме, у Иннидиса уже есть место для мастерской и своя комната с балконом, смотрящим на главный вход и верхушки деревьев. А внутри широкая кровать из сосны, и круглый гранитный стол, и зеркало рядом, и бронзовое кресло с тахтой... И Ви сказал, что этот дом, как и он сам, всё это время дожидался Иннидиса, и только когда дождался, стал по-настоящему живым.

— Ты купил его? — удивился Иннидис.

— Снял, — уточнил Ви. — Я, конечно, не бедствую, но так сразу приобрести подобный дом не могу. Но однажды я его выкуплю для нас, такое возможно… Если ты только захочешь.

— Захочу. Но мы можем сделать это вместе, дорогой мой. Так выйдет быстрее. Если захочешь ты…

— Спрашиваешь! — со смехом воскликнул любовник.

Этот вечер и эту ночь они двое провели в комнате Ви. И как же наскучался Иннидис по своему нежному возлюбленному! Так, что теперь не мог им надышаться, не мог налюбиться, налюбоваться и наслушаться!

Вильдэрин расспрашивал его обо всем, но Иннидис едва мог ответить, только улыбался, и тогда Ви говорил сам. Он рассказывал о Сайхратхе, и обещал показать скульптурную аллею, и как в утреннем тумане в порту кричат чайки и отчаливают большие корабли. Говорил он и о своих занятиях, о служении Унхурру, но ещё больше о том, как переписывает рукописи, и не где-нибудь, а в главном столичном книгохранилище.

— И меня там считают очень хорошим переписчиком, — хвастался его не лишенный тщеславия возлюбленный, а Иннидис просто наслаждался красотой его голоса и плавным звучанием его речи.

А потом, среди ночи, Иннидис повернулся на другой бок и тут же пробудился оттого, что Ви вдруг вскрикнул в испуге, протянул к нему руку, и только нащупав его плечо, вздохнул с облегчением и, кажется, вновь уснул. Иннидис прекрасно разгадал это его порывистое движение и испуг: ему тоже случалось так вскрикивать посреди сна, если вдруг казалось, что Ви куда-то исчез.

— Милый мой, — шепнул Иннидис, целуя его в висок и с улыбкой на губах снова засыпая.

Только утром, когда по своему обыкновению, словно они и не расставались, Вильдэрин принёс себе кофе, а ему горячий медовый напиток, на Иннидиса обрушились пугающие известия, о которых вчера Ви умолчал, по-видимому, намеренно.

— Здесь много болтают о том, что творится в Иллирине, — осторожно начал любовник, присев рядом с ним на кровать и забрав у него опустевшую чашу, отставив её на покрытый тканым ковром пол. — Честное слово, от этих слухов я чуть не обезумел от страха за тебя. Ещё немного, и правда утратил бы рассудок. Как ты выбрался?

— А что говорят об Иллирине? — он отлип от кованой спинки кровати, выбрался из-под серого шерстяного одеяла и спустил ноги на пол. От камня, хоть и прикрытого ковром, потянуло холодом, и Иннидис, поджав ступни, спрятал их обратно под покрывало. — Когда я уезжал, начиналась война…

— Так ты ещё совсем ничего не знаешь… — вздохнул Ви.

И он рассказал. Выслушав любовника до конца, Иннидис оцепенел и сидел какое-то время молча и не двигаясь, пытаясь осознать, переварить услышанное. А потом пробормотал в боязливой надежде:

— Это ведь не может быть правдой?.. Исчезновение царей и всё остальное… Царица Аззира — я ещё не говорил тебе, — она выпустила указ, в котором дала тебе свободу и признала невиновным. Благодаря одному доброму человеку из моего прошлого. И поэтому меня отпустили из долговой тюрьмы раньше срока. Это ведь было не так уж давно. А теперь, говоришь, она пропала? И царь? И поэтому разгулялись стихии?

— Так говорят...

Иннидис в ужасе покачал головой.

— Но там же… там же остались… Яккиден, и Мори с Чисирой, и Реммиена твоя, и Ортонар, и много других людей…

— Я тоже раз за разом мысленно перечислял имена, когда узнал, что там творится… И это было жутко… Я только рад, что среди этих имён теперь нет твоего, и Аннаисы с Каитой, и Хатхиши с Ореном… — Он зажмурился и мотнул головой, будто вспоминая, как это всё было, а затем прильнул к Иннидису. — Но ещё я надеюсь… я хочу верить, что все они, кто остался, всё-таки уцелели. И я прошу об этом богов. В последние годы они были милостивы ко мне...