Чтение онлайн

— Сколько ещё? — спросила Варя, вытирая пот со лба. Лицо её раскраснелось от жара печи.

Я быстро прикинул:

— Две партии. Ещё минут сорок. Устала? — спросил я её тихо, пока Матвей доставал очередную порцию из печи.

— Нет, — покачала она головой, хотя было видно что устала. — Просто непривычно, но это… это хорошо. Я вижу результат.

Я кивнул. Понимал её — после двух лет выживания впроголодь любая осмысленная работа казалась благословением.

К тому времени, как небо на востоке начало розоветь, на столе стояли корзины, накрытые чистой тканью. От них поднимался лёгкий пар, а аромат заполнял весь дом.

Я выпрямился, размяв затёкшую спину. Руки болели, давно я столько теста не замешивал, но внутри было тёплое чувство удовлетворения.

— Всё. Готово, — сказал я, оглядывая результат нашей работы.

Матвей сверился со своими записями:

— Сто сорок четыре пирожка. По тридцать шесть в каждой корзине. Мясных — сорок, капустных — пятьдесят, луковых — тридцать, сладких — двадцать четыре.

— Молодцы, — я посмотрел на свою команду. — Хорошая работа. Спасибо вам. Теперь, Варя, буди остальных. Через полчаса выходим.

Варя кивнула и пошла в соседнюю комнату. Матвей начал раскладывать по маленьким кошелькам стартовый капитал — по паре медных монет в каждый, для сдачи.

Я остался на кухне, глядя на корзины с пирожками. Простая еда. За ней стояли часы работы, вложенная душа, забота о качестве.

«Думаю, люди это оценят», — подумал я.

Через полчаса после завтрака во дворе собрались все. Рассвет только начинался — небо было серым, воздух холодным и свежим, от дыхания шёл пар.

«Четыре» пары стояли с корзинами в руках, готовые к выходу.

Петька с Семкой — оба в новых куртках, серьёзные, сосредоточенные, но по подрагивающим рукам было видно волнение.

Варя с Лёшкой — она как командир и защитник, мальчик жался к ней поближе.

Матвей с Федькой— мой помощник старался выглядеть уверенно, хотя сам был бледен.

И последняя «пара» — я со своей корзиной — самой большой, набитой пирожками для Ремесленного квартала.

В стороне стояли Маша с маленьким Гришей, прижавшимся к её юбке. Девочка смотрела на собирающихся с таким тоскливым видом, что сразу было понятно — она хочет идти с нами.

Варя ходила между парами, проверяя последний раз — достаточно ли укутаны корзины, есть ли деньги на сдачу, правильно ли завязаны шарфы. Её движения были быстрыми, нервными.

— Петька, ты карту взял? — строго спросила она, останавливаясь перед мальчиком.

— Взял! — он похлопал по карману, потом засомневался и полез проверять. Достал свёрнутый листок. — Вот, на месте.

— Хорошо. Если что — сверяйся с ней, не стесняйся. Лучше десять раз проверить, чем заблудиться, — она повернулась к Матвею. — Маршрут помнишь?

— Помню, — кивнул он. — Кузница Сидора, потом гончары на Горшечной, потом конюшни у Западных ворот…

— Отлично. Только не спеши, никуда не торопись. Главное — безопасность, а не скорость, — Варя присела перед Лёшкой на корточки. Мальчик смотрел на неё широко распахнутыми глазами. — Лёшка, ты боишься?

Он молчал, потом медленно кивнул.

— Это нормально, — мягко сказала Варя, поправляя ему шарф. — Я тоже боюсь, но знаешь что? Мы идём вместе. Ты не один. Я рядом буду каждую секунду. Всё знаю, все дороги, всех людей. Просто держись рядом и делай, как я. Если страшно станет — скажи мне, и мы сразу домой вернёмся. Договорились?

— Д-договорились, — тихо ответил Лёшка и страх в глазах стал чуть меньше.

Варя обняла его за плечи, и он прижался к ней.

Маша тихонько подошла ко мне, дёрнула за рукав. Я обернулся и увидел, что у неё на глазах слёзы.

— А мы? — прошептала она, едва слышно. — Почему мы не идём? Я тоже хочу помогать…

Сердце сжалось. Я присел перед ней на корточки, взял её маленькие руки в свои:

— Маша, послушай меня. У вас с Гришей самая важная работа из всех. Самая ответственная.

— Какая? — она всхлипнула, вытирая нос рукавом.

— Дом. Кто-то должен остаться и охранять наш дом. Следить за очагом, чтобы огонь не погас — если погаснет, всем будет холодно, когда мы вернёмся. Готовить обед для всех — мы вернёмся голодные и усталые. Встречать нас у ворот. Это очень важно, Маша. Без тебя мы не справимся.

— Правда? — она подняла на меня заплаканные глаза.

— Правда. Ты же видишь — мы все уходим. Кто защитит дом, если не ты? Ты ведь уже большая. Тебе девять лет, ты многое умеешь.

— Десять, — тихо поправила она. — Мне недавно десять исполнилось.

— Вот видишь! Совсем взрослая! — я улыбнулся. — Думаешь, я кому попало такую ответственность доверю? Только самым надёжным.

Маша задумалась, вытирая слёзы:

— А если что-то случится? Если… если кто-то придёт?

— Тогда берёшь Гришу за руку и бежишь к соседу Сидору, он поможет, но ничего не случится, обещаю. Мы все вернёмся к обеду. Самое позднее — к вечеру. Хорошо?

— Хорошо, — она крепче сжала руку Гриши, который молча слушал, уткнувшись ей в бок. — Мы будем ждать и кашу сварим. Большую миску, чтобы всем хватило.

— Вот умница, — я взъерошил ей волосы. — Я знал, что на тебя можно положиться.

Маша слабо улыбнулась и отошла в сторону.

Я выпрямился, обращаясь ко всем собравшимся. Голос сделал громче, чтобы все слышали:

— Слушайте меня внимательно. Сегодня наш первый настоящий рабочий день. Не репетиция, не проба — по-настоящему. Вы идёте не просто продавать пирожки. Вы представляете наше дело, нашу семью, наш дом. Люди будут судить о нас по тому, как вы себя поведёте.

Дети замерли, слушая.

— Поэтому запомните три слова: вежливость, улыбка, чистота. Вежливость — даже если вам грубят. Улыбка — даже если страшно. Чистые руки — всегда, перед тем как отдать пирожок. Понятно?

— Понятно! — хором ответили торговцы.

Я повернулся к Варе и Матвею — двум старшим: — Варя, Матвей, — сказал я серьёзно, глядя им в глаза.

— Вы отвечаете не только за корзины. Вы отвечаете за жизнь детей, которые идут с вами. Это самое важное. Следите, чтобы они не отставали. Не сворачивали с маршрута. Не разговаривали с подозрительными людьми. Если что-то пойдёт не так — хоть что-то — бросаете всё и сразу домой. Корзины, деньги, пирожки — это всё не важно. Важны только вы. Договорились?