Чтение онлайн

Крид, только что выведенный Шрамом из ступора, снова замер. Под толстым бронестеклом шлема его зрачки расширились до предела. Из пустоты туннеля, многократно усиленный эхом бетонной трубы, раздался искажённый, булькающий голос: «…Первый… это Альфа-три… почему вы отменили эвакуацию… мы горим, Первый…». Лощёный связной Синдиката судорожно схватился за шлем свободной рукой, пытаясь вырвать несуществующий наушник. Это был голос командира той самой группы, которую Крид хладнокровно списал в расход во время бойни на Дикой Территории.

Шрам тоже почувствовал, как невидимые ледяные тиски сдавили виски. Воздух стал невыносимо плотным. В его голове, пробивая нейронную защиту и холодный профессионализм, настойчиво зазвучал ритмичный, тяжёлый стук лопастей ударного вертолёта Ми-24. Запахло перегретым песком, сгоревшей соляркой и гниющей кровью джунглей Конго. Мёртвые товарищи из 28-го отдела, чьи лица он давно похоронил под слоем корпоративной этики, начали выкрикивать его старый позывной.

Ветеран с силой прикусил губу до крови, концентрируясь на резкой физической боли, чтобы разорвать наведённую галлюцинацию. Оптика тактического фонаря, закреплённого на цевье КС-23, выхватила из темноты источник акустического кошмара. Из чёрной воды медленно, бесшумно поднималась гротескная, раздутая фигура. Это был Контролёр, но годы изоляции в затопленных, радиоактивных коммуникациях Х-16 изменили его до неузнаваемости. Тварь ослепла: на месте глаз зияли заросшие белёсой кожей впадины. Её гипертрофированный, пульсирующий череп покрывала сеть светящихся фиолетовых вен, а бледная, размокшая плоть свисала лохмотьями. Этот мутант не пытался взять под контроль разум — он сканировал поверхностные страхи и транслировал их обратно в виде направленных акустических волн, сводя жертву с ума перед тем, как разорвать её на части в воде.

Мутант раздвинул безгубый рот, усеянный рядами мелких, игольчатых зубов, и вместо крика издал низкочастотный, вибрирующий импульс. Вода вокруг твари вскипела, а бетонные стены коллектора мелко затряслись, осыпая оперативников радиоактивной крошкой. Акустический удар чудовищной силы обрушился на людей, ломая волю и превращая мысли в кровавое месиво.

X

Ударная волна звука сбила Крида с ног. Тяжёлый бронекостюм СКАТ-9М, призванный защищать от осколков и пуль, оказался бесполезен против направленного инфразвука. Свинцовые пластины потянули блондина на дно, в ядовитую жижу. Из-под его респиратора на бронестекло шлема брызнула густая, тёмная кровь — лопнули капилляры в носоглотке. Бывший куратор Синдиката забился в ледяной воде, оглушённый собственными ожившими кошмарами, не в силах даже поднять автомат.

Шрам не упал. Когда акустический пресс ударил по барабанным перепонкам, угрожая разорвать их в клочья, ветеран с первобытным рыком перенёс весь свой вес на правую ногу. Грубая советская пневматика приняла на себя колоссальную нагрузку. Пшш-клац! Тяжёлая титановая стопа с хрустом проломила слой донного шлака, намертво заякорив изувеченное тело наёмника в бушующем потоке. Шрам превратился в монолитный ДОТ, состоящий из ненависти, кевлара и стали.

Ослепший Контролёр, уловив сопротивление, резко рванул вперёд, рассекая чёрную воду когтистыми лапами. Его пульсирующий мозг готовил новый, смертельный акустический импульс, способный разорвать внутренние органы человека. Расстояние сократилось до пяти метров. Тварь открыла пасть.

Ветеран 28-го отдела не стал дожидаться удара. Он жёстко вскинул двадцатитрёхмиллиметровую ручную гаубицу к плечу, игнорируя дикую боль в висках. Палец без колебаний вдавил тугой спусковой крючок. КС-23 «Дрозд» рявкнул с оглушительной, рвущей барабанные перепонки яростью. В замкнутом пространстве бетонной трубы выстрел прозвучал как детонация авиабомбы. Чудовищная отдача швырнула Шрама назад, но пневматический протез удержал баланс, стравив излишки давления с громким шипением.

Сноп раскалённой вольфрамовой шрапнели «Шрапнель-25» перечеркнул пространство над водой. Заряд весом в несколько десятков граммов снёс мутанту половину гипертрофированного черепа вместе с левым плечом. Вода мгновенно окрасилась в чёрный цвет. Обезглавленная, бьющаяся в конвульсиях туша Контролёра с глухим всплеском рухнула обратно в радиоактивную жижу.

Фантомные голоса в голове Шрама оборвались так же резко, как и начались, оставив после себя лишь высокий, мучительный звон контузии. Наёмник сплюнул кровавую слюну в фильтр противогаза, повесил дымящийся дробовик на тактический ремень и грубо рывком поднял захлёбывающегося Крида из воды. Блондин тяжело кашлял, цепляясь за броню ветерана. Впереди, в свете фонаря, сквозь рассеивающийся морок проступили массивные, покрытые вековой ржавчиной гермодвери с выдавленной надписью: «БЛОК 4. ПРОЕКТ ЭГИДА». Они дошли до цели.

XI

Массивный штурвал гермодвери Блока 4 намертво прикипел к основанию толстым слоем многолетней ржавчины и солевых отложений. Шрам упёрся в скользкий, влажный металл обеими руками, перенёс весь свой вес на пневматическое колено и с низким, утробным рычанием рванул колесо на себя. Пшш-клац. Гидравлика протеза взвыла на пределе допустимого давления, толстые титановые шарниры протяжно скрипнули, но вековая советская сталь сдалась. Внутренние ригели со скрежетом, от которого мучительно заныли зубы, вышли из пазов. Ветеран навалился на створку всем телом, приоткрывая узкую щель. Чёрная вода из коллектора с шумом хлынула внутрь, но быстро спала — пол секретной лаборатории находился на метр выше уровня затопления. Из образовавшегося проёма вырвался спёртый, абсолютно мёртвый воздух, пахнущий сухой пылью, жжёным бакелитом и мумифицированной плотью.

Внутри царила атмосфера внезапно остановленного, вымороженного времени. Луч тактического фонаря скользнул по рядам громоздких вычислительных машин серии «Эльбрус», потускневшим стеклянным колбам с давно испарившимся физраствором и разбросанным по кафельному полу перфокартам. В креслах перед пультами управления навсегда застыли иссушенные скелеты в истлевших белых халатах и противогазах. Те, кто создавал ад подземного комплекса Х-16, остались здесь навсегда, запертые параноидальными протоколами безопасности собственной системы. Крид, тяжело дыша и опираясь на свой АС «Вал», перешагнул через высокий порог. Лощёный функционер Синдиката с брезгливым, первобытным ужасом осматривал эту советскую крипту, пока Шрам безошибочно двигался к массивной, вмурованной в несущую бетонную стену стальной конструкции — сейфовой комнате, над которой тускло отсвечивала пожелтевшая табличка «Сектор Изоляции. Проект Эгида».

XII

Сейф представлял собой циклопический монолитный куб из вольфрамового сплава с двумя независимыми системами блокировки: механическим поворотным лимбом и старым электронным считывателем. Синдикат привык взламывать многомерные квантовые шифры за миллисекунды, используя нейросети, но здесь дорогие корпоративные дешифраторы были абсолютно бесполезны. Крид рухнул на колени перед неподатливой сталью, брезгливо сбросил толстые свинцовые перчатки СКАТа и достал из подсумка моток медной проволоки, кустарный вольтметр и портативный армейский аккумулятор. Пока блондин лихорадочно, сбивая пальцы в кровь, пытался замкнуть сгнившие контакты тридцатилетней давности, Шрам занял позицию у входа в лабораторию, превратив себя в живой, ощетинившийся стволами ДОТ.

Глубоко в коллекторе, откуда они только что пришли, раздался звук. Сначала это был лишь далёкий, осторожный всплеск чёрной воды. Затем — глухой, ритмичный стук когтей по бетону, многократно усиленный гулким эхом туннеля. И, наконец, характерный, пробирающий до костей сип — тяжёлое, надсадное дыхание через порванные гофрированные трубки старых армейских противогазов. Снорки. Целая стая мутировавших солдат, привлечённая запахом свежей крови Контролёра и металлическим скрежетом вскрытой гермодвери. Звук приближался с пугающей, неотвратимой скоростью, отражаясь от склизких стен шахты нестройным, хищным стаккато. Ветеран 28-го отдела хладнокровно дослал первый патрон в патронник АКМС, положил тяжёлый дробовик КС-23 на ближайший металлический стол и всмотрелся в кромешную тьму коллектора, ожидая первый контакт.

XIII

— Ещё две минуты, реликт! Механика закисла намертво! — истерично крикнул Крид, высекая снопы синих искр из раскуроченной панели сейфа.

Шрам не ответил. Тьма коллектора выплюнула первую тварь. Снорк взвился в воздух в немыслимом, ломаном прыжке, метя грязными, изогнутыми когтями прямо в лицевой щиток шлема ветерана. Грянул выстрел АКМС. Очередь тяжёлого калибра 7.62 разворотила мутанту грудную клетку прямо в полёте, отбросив искорёженное тело обратно в зловонную воду. Но за ним из темноты хлынула сплошная, живая волна. Десятки гротескных фигур в гниющих комбинезонах полезли по стенам, влажному потолку и ржавым трубам, оглашая туннель нечеловеческим, захлёбывающимся визгом. Шрам отбросил опустевший автомат на ремне, схватил КС-23 и вдавил спуск. Выстрел двадцатитрёхмиллиметровой вольфрамовой шрапнели снёс сразу четырёх мутантов, превратив узкий проход в кровавую, чавкающую мясорубку.