Чтение онлайн

Чудовищная отдача заставила пневматику протеза яростно зашипеть, стравливая перегрузку, но ветеран стоял насмерть, монотонно и безжалостно дёргая помпу. Бам! Клац-клац. Бам! Горы разорванного мяса начали блокировать вход, но твари лезли прямо по бьющимся в конвульсиях трупам своих сородичей с фанатичным, слепым упорством. За спиной наёмника раздался громкий, тяжёлый металлический лязг. Многотонная дверь вольфрамового сейфа с протяжным стоном отвалилась в сторону.

— Взял! Чипы у меня! — взревел Крид, вытаскивая из свинцового нутра два тяжёлых, герметично запаянных армейских тубуса.

— Отходим к вертикальной вентиляционной шахте! Живо! — хрипло скомандовал Шрам, вырывая чеку из оборонительной гранаты Ф-1 и бросая ребристую «лимонку» прямо под ноги надвигающейся орде. Он отступил вглубь лаборатории за секунду до того, как оглушительный взрыв и облако бетонной шрапнели на мгновение отрезали их от беснующейся стаи. Времени на спасение оставались считанные секунды.

XIV

Глухой, раскатистый удар разорвавшейся оборонительной Ф-1 сотряс подземелье, выбив облако удушливой цементной пыли и мелкой шрапнели прямо в коридор. Взрывная волна с чавкающим хрустом перемолола авангард мутировавшей стаи, но Шрам знал — это даст им максимум десять секунд форы. Осколки чугунной рубашки гранаты не способны остановить обезумевшую от голода массу, они могут лишь временно забить проход бьющимся в агонии мясом. Ветеран рванул вперёд по тёмному, заваленному истлевшим оборудованием коридору, волоча за собой тяжелую винтовку. Его левая, живая нога отталкивалась от скользкого кафеля с нечеловеческой силой, а правая — пневматическая — обрушивалась на пол с оглушительным, монотонным лязгом. Пшш-клац. Пшш-клац.

Виктор Крид тяжело громыхал следом, задыхаясь в своём свинцовом скафандре. Угольные фильтры СКАТа уже не справлялись с густой взвесью бетонной крошки и трупной пыли. Они ворвались в просторное техническое помещение, где в центре зиял исполинский квадратный провал — главная вентиляционная и грузовая шахта комплекса Х-16. Старая лифтовая клеть, представляющая собой массивную ржавую платформу из двутавровых балок, намертво застряла на их уровне, удерживаемая толстыми, в руку толщиной, стальными тросами. Вдоль скользкой бетонной стены уходила вверх узкая, аварийная лестница, теряющаяся в абсолютном, непроницаемом мраке. Снизу, из разорванного гранатой коридора, уже доносился многоголосый, захлёбывающийся сип и влажный звук десятков когтей, скребущих по кафелю.

— Наверх! — рявкнул Шрам, запрыгивая на платформу лифта и хватаясь за нижнюю перекладину пожарной лестницы. — Лезь, мать твою, если хочешь жить!

XV

Подъём превратился в чистую, невыносимую пытку гравитацией. Для Шрама каждый перехват рук означал необходимость подтягивать на одних лишь плечевых мышцах стокилограммовое тело и тяжеленный, абсолютно не гнущийся титановый протез. Пневматика была бесполезна на вертикальных скобах. Крид лез ниже, его тяжёлое, судорожное дыхание эхом разносилось по шахте. Они успели подняться на пятнадцать метров, когда дно шахты под ними взорвалось воплями. Снорки ворвались на лифтовую платформу, сбиваясь в кучу, слепо рыская в темноте уродливыми мордами в порванных противогазах. Уловив запах свежего пота и крови, мутанты начали запрыгивать на стены шахты, отталкиваясь мощными задними лапами, рикошетя от бетона и стремительно сокращая дистанцию.

Крид внезапно остановился, намертво вцепившись одной рукой в скобу, а второй лихорадочно стягивая с разгрузки Шрама последний кумулятивный заряд С-4. Лощёный функционер Синдиката, годами планировавший многомиллионные логистические операции, сейчас сводил дебет с кредитом на уровне грубой физики. Блондин дотянулся до массивного узла крепления лифтовых тросов, проходящего прямо рядом с лестницей.

— Ты говорил, что мы фоним для спутников, реликт! — истерично крикнул Виктор, вминая пластид прямо в стык натяжного механизма и вкручивая детонатор. — Посмотрим, как они запеленгуют это!

Крид рванул вверх с удвоенной силой, обогнав Шрама на пару метров. Ветеран понял замысел напарника мгновенно. Когда первые снорки уже оказались в пяти метрах под ними, готовясь к финальному, смертельному прыжку, Крид нажал кнопку на пульте. Узконаправленный взрыв с оглушительным, режущим уши звоном перерубил несущие тросы. Многотонная лифтовая платформа, лишившись опоры, с чудовищным грохотом рухнула вниз. Гигантский железный пресс размазал десятки прыгающих мутантов по стенам шахты, увлекая их за собой в кромешную тьму коллекторов. Снизу донёсся звук сминаемого металла и влажный хруст ломающихся костей, а затем шахту выплюнуло вверх плотное, зловонное облако пыли и аэрозольной крови, ударившее оперативников по подошвам.

XVI

Удар ржавой металлической решётки, выбитой плечом Шрама, прозвучал как выстрел. Оперативники вывалились из вентиляционного колодца на поверхность, прямо в густую, кислотную грязь Янтаря. Жёлтый туман сомкнулся вокруг них, скрывая очертания завода Х-16. Едкий, моросящий дождь мгновенно начал смывать с их брони густую подземную слизь и налёт бетонной крошки. Они лежали на спине, жадно, со свистом втягивая в горящие лёгкие отравленный воздух Зоны, который после могильного смрада подземелий казался чистейшим горным озоном. Крид мелко, неконтролируемо дрожал — откат от запредельного выброса адреналина бил по его нервной системе кувалдой.

Обратный путь до бункера Сахарова они проделали в абсолютном, механическом молчании, передвигаясь как два оживших мертвеца. Когда тяжёлые гидравлические створки научного модуля наконец впустили их в стерильный, залитый галогеновым светом шлюз, оперативники рухнули на бетонный пол. Шрам молча, не поднимаясь, отстегнул с пояса блондина два помятых армейских тубуса и толкнул их по гладкому кафелю в сторону профессора.

Сахаров подобрал артефакты прошлой эпохи с благоговением фанатика. Старик щёлкнул герметичными замками. На хирургический стол с нежным звоном легли два массивных, грубо спаянных нейро-чипа с длинными, потемневшими от времени вольфрамовыми иглами контактов. Это не было изящной наноэлектроникой Синдиката. Это был советский нейро-модулятор — варварский, громоздкий, вживляемый напрямую в ствол спинного мозга.

— Превосходно. Просто превосходно, — прошептал Сахаров, протирая линзы очков грязным халатом. — Скалярный генератор исчерпал свой ресурс семь минут назад. «Аргус» уже засёк ваши сигнатуры. Ракетный удар Синдиката будет здесь через час. Раздевайтесь, господа. Интеграция прототипов требует глубокого проникновения в центральную нервную систему. И у нас нет времени на анестезию.

XVII

Хирургический стол Сахарова больше напоминал пыточный станок средневековой инквизиции, модернизированный советскими инженерами оборонки. Стерильный свет галогеновых ламп безжалостно выхватывал каждую деталь: заляпанные бурой кровью ремни, лотки с тусклым, поцарапанным инструментом и сами нейро-чипы «Эгида», ждущие своей очереди в ванночке со спиртовым раствором. Вживление требовало оголения верхних шейных позвонков и прямого, физического подключения толстых вольфрамовых игл к спинному мозгу.

Шрам лёг первым. Ветеран 28-го отдела хладнокровно, без единой эмоции на изуродованном шрамами лице сбросил тяжёлый кевларовый комбинезон и лёг животом на холодный металл. Он отказался даже от деревянного кляпа, предложенного профессором. Когда лезвие хирургического скальпеля с влажным хрустом развалило кожу на затылке, оперативник лишь до скрипа стиснул зубы. Сахаров работал с пугающей, механической скоростью мясника, знающего анатомию наизусть. Завизжала портативная костная фреза, разбрызгивая мелкую белую пыль и запах жжёного кальция.

— Интеграция контактов. Фиксирую, — сухо прокомментировал профессор, беря первый чип щипцами.

Удар был сокрушительным. Когда вольфрамовые иглы вонзились в нервные узлы, тело Шрама выгнулось дугой с нечеловеческой силой, едва не порвав фиксирующие ремни. Пневматическое колено конвульсивно дёрнулось, ударив титановой стопой по станине стола так, что массивная конструкция жалобно заскрипела. В мозгу ветерана взорвалась сверхновая, выжигая зрение белым шумом. Боль была абсолютно чистой, кристаллизованной, лишённой любых оттенков. За ней пришёл ледяной, могильный холод, который начал медленно, неотвратимо расползаться от затылка вниз по позвоночнику, замораживая саму суть биологического существования. Шрам рухнул обратно на стол, тяжело, со свистом втягивая воздух через сжатые челюсти.