Чтение онлайн

XXXIV

Взрыв в замкнутом пространстве лестничной клетки обрушил часть бетонного марша. Чугунная батарея сработала как идеальная осколочная матрица. Тысячи раскалённых, зазубренных кусков металла ударили в бойца «Омеги» с кинетической энергией, превышающей расчётные лимиты его композитной брони. Умный полимер попытался затвердеть, поглощая удар, но плотность осколочного поля была слишком высока. Острые куски чугуна прошили углеродные волокна на стыках шеи и подмышек, превратив элитного чистильщика в изломанную, истекающую кровью куклу, сброшенную вниз по ступеням.

Оставшаяся тройка мгновенно, с нечеловеческой машинной скоростью, перестроилась. Они не стали отступать или проверять пульс упавшего товарища. Вместо этого они рассредоточились, и в дело пошла истинная мощь Директората. Стена коридора второго этажа, за которой укрывались Шрам и Крид, внезапно начала пузыриться и плавиться. Бойцы «Омеги» использовали направленные термические резаки, прожигая бетон насквозь, чтобы избежать узких дверных проёмов и установленных в них ловушек. Раскалённый добела шлак брызнул на пол лаборантской, наполняя помещение удушливым дымом горящего линолеума.

Шрам не стал ждать, пока стена обрушится. Пшш-клац! Титановое колено выбросило его из-за укрытия. Ветеран вскинул КС-23 и ударил вольфрамовой шрапнелью прямо сквозь ещё не до конца проплавленную, раскалённую брешь в кирпичной кладке. Выстрел ручной гаубицы пробил ослабленную стену, вырвав кусок бетона размером с колесо, и обрушился на второго бойца «Омеги». Чудовищный удар двадцатитрёхмиллиметрового калибра не пробил его тяжёлую грудную плиту, но кинетика была такова, что оперативника Синдиката просто впечатало в противоположную стену коридора с такой силой, что его внутренние органы превратились в кровавое желе от гидродинамического удара.

Но третий чистильщик уже просунул сквозь дыру ствол умной винтовки. Крид заорал, вдавливая спуск своего «Вала», пытаясь подавить противника, но пули Синдиката, управляемые баллистическими сопроцессорами, начали огибать препятствия по невероятным, искривлённым дугам, заставляя напарников вжаться в пол.

XXXV

Умные пули калибра 6.8 миллиметров с визгом рикошетили от стен, корректируя свою траекторию в полёте и выбивая бетонную крошку в сантиметрах от головы Шрама. Эскадрон «Омега» быстро адаптировался к грубой, аналоговой жестокости 28-го отдела и перешёл к тактике дистанционного истощения. Уцелевшие двое бойцов оттянулись в противоположное крыло школы, заняв позиции за несущими колоннами, и позволили работать своему снайперу, засевшему где-то в глубине соседнего квартала.

Окно лаборантской разлетелось в пыль. Тяжёлая бронебойная пуля, выпущенная с дистанции не менее восьмисот метров, пробила две кирпичные стены насквозь и с идеальной математической точностью ударила в свинцовую пластину на груди Крида. Блондина отбросило назад, он рухнул на спину, судорожно хватая ртом воздух — броня выдержала, но запреградная травма сломала ему как минимум два ребра. Снайпер Синдиката использовал магнитный ускоритель, чьи снаряды не знали понятия деривации или сопротивления ветра.

Шрам понял, что они оказались в идеальном огневом мешке. КС-23 был бесполезен на такой дистанции, а дозвуковой «Вал» напарника не пробьёт тяжёлую броню снайпера даже при прямом попадании. Ветеран отполз по битому стеклу к дальнему углу кабинета химии, где среди перевёрнутых шкафов лежал иссохший, мумифицированный труп сталкера-одиночки, давно сгинувшего в Мёртвом Городе. Руки мертвеца намертво сжимали замотанную в брезент винтовку СВД.

Наёмник грубо, ломая хрупкие кости скелета, вырвал оружие из мёртвой хватки. Деревянный приклад рассохся, воронение давно стёрлось, а линзы прицела ПСО-1 были покрыты толстым слоем пыли. Это был безнадёжно устаревший кусок советского железа. Но затвор лязгнул мягко и сухо — мертвец заботился о своём оружии до последнего вздоха. Шрам вытер оптику большим пальцем, стянул с себя пробитый, дымящийся наплечник и тяжело лёг на залитый кровью и реактивами пол у пролома в стене. Грубая кинетика и законы физики собирались бросить вызов баллистическим процессорам Директората. Дуэль началась.

XXXVI

Пыль, поднятая рухнувшей стеной, медленно оседала в лучах тусклого света, пробивающегося сквозь выбитые окна лаборантской. Шрам лежал на животе, слившись с холодным, усыпанным битым стеклом линолеумом. Старая, вытертая добела деревянная ложа СВД плотно легла в плечо, словно влитая. Правый глаз ветерана вжался в резиновый наглазник прицела ПСО-1. Внутри оптической трубы царил мутный, желтоватый полумрак старых линз, но сетка дальномерной шкалы читалась чётко. Синдикат полагался на лазерные дальномеры и баллистические сопроцессоры, которые сами вносили поправки на ветер, влажность и деривацию. У Шрама не было ничего, кроме пульсирующей боли в висках, въевшейся в подкорку мышечной памяти и абсолютного, звериного чутья Зоны.

Снайпер «Омеги» находился в восьмистах метрах, на крыше заброшенного узла связи. Его магнитный ускоритель не давал вспышки, но физику обмануть нельзя — вылет снаряда на гиперзвуковой скорости создавал микроскопическое искажение плотности воздуха, едва заметное марево озона. Шрам нашёл его. Тёмный, смазанный активным камуфляжем силуэт между двумя ржавыми антеннами.

Ветеран сделал медленный, неглубокий вдох, задерживая дыхание на полувыдохе. Палец плавно выбрал свободный ход тугого, несмазанного спускового крючка. Ветер в Мёртвом Городе дул порывами, закручиваясь между бетонными коробками хрущёвок. Шрам не просто видел этот ветер — он чувствовал его по движению пылинок в луче света, по едва слышному свисту в пустых оконных рамах. Наёмник взял упреждение в два деления сетки влево, игнорируя центральный угольник. Его чип «Эгида» делал его невидимым для тепловизоров врага, заставляя корпоративного стрелка полагаться на оптический контраст. Это давало Шраму окно в полторы секунды.

Сухой, хлёсткий выстрел старой советской винтовки разорвал тишину. Тяжёлая пуля калибра 7.62x54 покинула ствол. Она летела сквозь мёртвый воздух, прошивая восходящие потоки аномальных сквозняков, неумолимо подчиняясь гравитации и законам аналоговой баллистики. Спустя секунду на крыше узла связи активный камуфляж снайпера Синдиката дал резкую, искрящуюся сбоями вспышку. Старая, тупая кинетика сделала то, на что не были рассчитаны алгоритмы Директората: бронебойно-зажигательная пуля вошла точно в объектив умного прицела, прошла сквозь систему линз, пробила визор шлема и разворотила стрелку череп. Силуэт обмяк и медленно сполз за парапет.

XXXVII

Снайпер был мёртв, но двое штурмовиков «Омеги», укрывшихся на первом этаже школы, продолжали методично прошивать потолок бронебойными пулями 6.8 мм, пытаясь достать беглецов рикошетами. Умные снаряды, меняющие траекторию, с визгом вгрызались в бетонные перекрытия, превращая пол лаборантской в решето. Крид, тяжело хрипя сквозь стиснутые от боли зубы, лежал на спине, прижимая окровавленную перчатку к сломанным рёбрам. Лощёный связной Синдиката понял, что обычная перестрелка приведёт лишь к тому, что их просто разберут на атомы сквозь пол.

Его взгляд упал на искорёженное тело первого бойца «Омеги», которого Шрам разорвал самодельной миной из радиатора. На левом предплечье мертвеца, залитом густой, тёмной кровью, всё ещё слабо мерцал уцелевший тактический браслет с интегрированным модулем управления дронами-штурмовиками. Крид, пересиливая разрывающую грудь агонию, пополз к трупу по битому стеклу, оставляя за собой кровавый след.

Добравшись до убитого, блондин грубо, вместе с кусками кевлара и плоти, сорвал бронированный наруч. Из своего подсумка Крид выхватил портативный дешифратор, которым вскрывал сейф в Х-16, и пучок оголённых проводов. Он начал лихорадочно, трясущимися руками, вбивать медные контакты прямо во влажные от крови разъёмы корпоративного модуля, используя примитивный брутфорс-алгоритм Нейрона для обхода биометрии.