Шрам: новая охота
Шрифт:
— Никакого вай-фая. Никаких лазеров, — с мрачным уважением констатировал Шрам. Ветеран медленно, контролируя каждый миллиметр хода тяжёлого протеза, перешагнул через растяжку. — Чистая, слепая кинетика. Одно неверное движение, и нас размажет по этой мозаике тонким слоем. Иди след в след.
Они потратили полчаса на то, чтобы преодолеть пятнадцать метров фойе. Ветеран обезвредил три натяжных мины, заблокировал тяжёлым камнем подпружиненную плиту в полу и провёл напарника мимо глубокой волчьей ямы, на дне которой тускло блестели заточенные куски ржавой арматуры. Спуск в подвал преграждала не бронедверь, а толстая, сваренная из корабельной стали корабельная переборка с массивным механическим штурвалом.
Крид подошёл к металлу вплотную. Вместо того чтобы стучать, он достал из кармана массивный стальной болт и начал выбивать по ржавой поверхности сложный, синкопированный ритм. Тук. Тук-тук. Тук… Тук-тук-тук. Это был не морзе, а фрагмент старого бинарного кода, переведённый в акустический шифр. Прошло долгих тридцать секунд абсолютной, давящей тишины. Затем внутри переборки тяжело, с металлическим лязгом провернулись шестерни массивного сейфового замка. На уровне глаз Крида с мерзким скрипом отодвинулась узкая смотровая щель. Из абсолютной, непроницаемой тьмы подвала на оперативников уставился тускло светящийся, неестественно зелёный окуляр кустарно интегрированного глазного импланта.
Глава 7
XXVI
Глухой, утробный скрежет корабельной переборки эхом разнёсся по пустому фойе кинотеатра. Массивная стальная дверь медленно отползла в сторону, открывая проход в логово Нейрона. В лицо оперативникам ударил плотный, горячий воздух, пахнущий плавящейся канифолью, дешёвым растворимым кофе и перегретым текстолитом. Бывший дата-архитектор Синдиката превратил подвал в циклопическую, хаотичную серверную, полностью лишённую беспроводных технологий. Вдоль бетонных стен тянулись бесконечные ряды старых советских стоек, опутанных толстыми, в руку толщиной, жгутами медных кабелей. Охлаждение этой кустарной вычислительной империи обеспечивалось примитивно и жестоко — ледяная вода из глубоких артезианских скважин циркулировала по ржавым трубам прямо над серверами, роняя мутный конденсат на горячие кожухи.
В центре этого пульсирующего медного лабиринта, в глубоком ортопедическом кресле, восседал сам Нейрон. От человека, которого Крид знал десять лет назад, осталась лишь бледная, иссушенная оболочка. Его позвоночник был напрямую, грубыми хирургическими скобами, сращён с массивным блоком жизнеобеспечения. Левый глаз заменял массивный оптический модуль с кулером охлаждения, тихо гудящим прямо в глазнице. На предплечьях хакера отсутствовала кожа — обнажённые синтетические сухожилия и пучки проводов напрямую уходили в клавиатуру гигантского терминала, собранного из десятков разнокалиберных мониторов.
— Никакого цифрового следа. Никакой температуры. Вы фоните мёртвым статическим шумом, — голос Нейрона прозвучал из вокодера на его шее, лишённый интонаций, скрипучий, как битое стекло. Искусственный глаз с жужжанием сфокусировался на лицах визитёров. — Чипы «Эгида». Сахаров всё-таки заставил эту советскую дрянь работать. Впечатляет, Виктор. Синдикат ищет тебя со всех орбитальных стволов, а ты стоишь в моей гостиной и пахнешь болотной гнилью.
Шрам шагнул вперёд, перекрывая Крида своим телом. Пшш-клац. Пневматика ноги яростно выдохнула сжатый воздух в душное пространство подвала. Ветеран не опустил дробовик, его палец лежал на спусковой скобе. Нейрон перевёл свой механический взгляд на изувеченного наёмника и издал звук, похожий на сухой кашель — так киборг смеялся.
XXVII
— Опусти свою пушку, реликт. Здесь нет смарт-систем, которые ты мог бы разнести в щепки. Моя сеть работает на меди, аналоговых реле и паранойе, — проскрежетал Нейрон, и его пальцы-манипуляторы с бешеной скоростью забегали по оголённым платам терминала. — Чего ты хочешь, Крид? Корпоративные крысы не приходят в Мёртвый Город просто так.
Виктор Крид стянул с головы тяжёлый шлем СКАТа. Его лицо было серым от усталости, а глубокая ссадина на щеке воспалилась.
— Мне нужен коридор, Нейрон, — глухо произнёс блондин, подходя ближе к пульсирующим мониторам. — Орбитальная группировка слепа, но Директорат вывесил на нас физический контракт. «Слепая охота». Я хочу, чтобы ты проник в логистический хаб Синдиката через старые оптоволоконные магистрали Мёртвого Города. Мне нужны маршруты патрулей, расписание движения бронепоездов и окно в их ПВО. Мы уходим на Север.
Хакер замер. Кулер в его глазнице взвыл на высоких оборотах, охлаждая перегретый процессор.
— Логистический хаб Директората, — эхом отозвался вокодер. — Ты просишь меня вскрыть артерию богу, Виктор. Это возможно. Я знаю бэкдоры в их архитектуре, которые они сами забыли залатать. Но пропускная способность моих медных каналов ничтожна. Мне потребуется время на компиляцию вируса и обход их брандмауэров. Двенадцать часов.
— У нас нет двенадцати часов, — жёстко отрезал Шрам.
— Это физика, мать твою! — огрызнулся Нейрон, и свет в подвале тревожно мигнул. — Сидите в «Котельной», пока я работаю. Это нейтральная зона под старой теплотрассой на соседнем квартале. Там не задают вопросов. И, Виктор… цена. Ты отдашь мне ключи шифрования от своего личного офшорного хранилища в Цюрихе. Все свои чёрные фонды.
Крид колебался ровно секунду, после чего вытащил из внутреннего кармана герметичный пластиковый жетон и бросил его на стол хакера. Синдикат научил его, что мёртвым деньги не нужны.
XXVIII
«Котельная» полностью оправдывала своё название. Это был обширный, уходящий глубоко под землю лабиринт старых советских тепловых узлов, превращённый обитателями Мёртвого Города в гигантский, зловонный бартерный пункт и убежище. Сюда не пробивал ни один сканер, здесь не ловили корпоративные частоты. Воздух был сизым от густого табачного дыма, испарений сивухи и пота сотен отчаявшихся людей. Наёмники, контрабандисты, дезертиры из «Долга» и «Свободы» — весь генетический мусор Зоны, скрывающийся от правосудия или кредиторов, стекался в эти бетонные катакомбы.
Шрам и Крид прошли сквозь тяжёлые гермодвери, обдав охрану ледяным презрением. Ветеран двигался тяжело, стараясь приглушать звук своей пневматической ноги, но в гуле сотни пьяных голосов и рёве кустарной вентиляции одиночное пшш-клац терялось, как капля в море. Они заняли дальний, тёмный угол за грубым столом, сваренным из кусков арматуры. Крид ссутулился, натянув глубокий капюшон поверх лица, стараясь максимально слиться со свинцовыми тенями СКАТа.
Шрам сидел абсолютно прямо, положив КС-23 на колени. Его интегрированный чип «Эгида» пульсировал тупой, ноющей болью в затылке, вызывая лёгкую тошноту. Ветеран методично сканировал толпу. В «Котельной» не было друзей. Каждое движение, каждый взгляд из-под низко надвинутой банданы анализировался его мозгом как потенциальная угроза. Здесь действовало только одно правило — никто не стреляет первым внутри периметра, иначе толпа просто разорвёт нарушителя на куски. Но контракты Синдиката имели свойство ломать любые, даже самые древние правила подполья.
XXIX
Опасность пришла не со стороны входа, а из глубины зала, от стойки, заваленной ящиками с патронами. Шрам заметил их сразу. Трое рослых, закованных в модифицированную, шипованную броню сталкеров. На их плечах не было шевронов, но по характерной, хищной пластике и тому, как они рассредоточились, отсекая пути к выходу, ветеран безошибочно узнал «Гончих» — элитных охотников за головами, работающих исключительно по высокооплачиваемым физическим контрактам Синдиката.
Главарь группы, чьё лицо представляло собой сплошной ожог химической природы, медленно пробирался сквозь толпу, его цепкий взгляд скользил по тёмным углам. Вдруг он замер. Его глаза остановились на массивной, угловатой конструкции титанового колена Шрама, торчащего из-под стола. «Изделие 62-Б» было слишком редкой, слишком специфичной приметой. Охотник перевёл взгляд на фигуру в броне СКАТ рядом с киборгом и медленно, хищно улыбнулся.
В Зоне интуиция всегда опережает логику. Шрам не стал ждать, пока «Гончий» поднимет руку с коммуникатором или достанет оружие. Кинетика выживания 28-го отдела включилась мгновенно, минуя стадию принятия решений. Ветеран ударил левой, живой ногой по стальному столу снизу вверх. Тяжёлая конструкция, весящая под сотню килограммов, с оглушительным скрежетом подлетела в воздух, превращаясь в импровизированный щит, и в ту же миллисекунду подвал разорвал оглушительный грохот штурмового оружия. Хрупкий нейтралитет «Котельной» был уничтожен.