Чтение онлайн

— Если ты считаешь, что я её недооценил, то ты ошибаешься.

— Вот как? Хочешь сказать, что она была так хороша?

— Ты сейчас про внешность или боевые навыки говоришь? Ладно, на оба варианта ответ «нет». Она не была так хороша, но я и не думал недооценивать её только потому, что она девушка, уж поверь. Я знаю, по крайней мере, пятерых женщин, что дадут фору любому мужчине.

— Не надо задабривать нас комплиментами.

— Ты как всегда скромная. Я не вас имел в виду. И я никогда не говорю комплиментов. Возвращаясь к моей ошибке: быть может, я хотел продлить тот поединок чуточку дольше, чтобы понять, что она за капитан, на что готова пойти ради победы или ради команды.

— Ну и как, узнал? — скепсис Тессы заражает остальных.

— Что-то вроде, — бубнит Ума в ответ.

— Так или иначе, — Док решает взять инициативу в свои руки. — Проблема напряжения, возникшего внутри нашего коллектива, как и причина того, что после плато мы почти не разговаривали, состоит не в том, что мы обвиняли друг друга в провале. События, что повлекли за собой командный кризис, произошли позже.

— Значит позже, — соглашается Ума…

Обуме. Седьмой уровень. Королевское плато

Ума падал. Попеременно попадающиеся лианы тормозили падение, но тормозили крайне неласково. То спину, то живот обжигало столкновение с разросшимися травянистыми побегами, швыряя человека от одной лианы к другой. В глазах до сих пор мерцали вспышки, непозволяющие монаху зацепиться за очередное обжигающее препятствие на его пути к земле. Ума падал.

Вскоре лианы стали попадаться чаще и разрываемые весом падающего человека таки спасли его от чрезмерного столкновения с поверхностью. От не чрезмерного же столкновения они его не спасли. Ума сшибся с землёй, забывая о том, что есть что-то кроме боли. Благо, что ненадолго — через полчаса монах смог открыть глаза. Зрение вернулось. Боль отступила. Ничего сломано не было, и юноша заставил себя подняться. Голова гудела, тело слушалось с трудом. Живот, как и спина, горели от спасительных прикосновений вьющейся травы. Кто-то наверху выкрикивал его имя.

— И минуты без меня не могут, — хрипит участник, замирая на месте.

На него изучающе смотрело мохнатое существо, время от времени шевеля своими усиками. Грызун размером с собаку. «Крысолис», — вспоминает Ума, прежде чем животное с писком решает напасть.

Монах бьёт не раздумывая. Нога звонко откидывает зубастую голову грызуна. Справа слышен шорох — развернуться и вбить кулак в глотку очередного хищника. Крысолис давится кулаком, неспособный сомкнуть пасть. Сзади! Развернуться, прикрыться висящей на руке тварью, чтобы её сородич вгрызся в мохнатую плоть собрата. Вырвать руку из горла и оттолкнуть пищащий клубок. Прыгнуть, оттолкнуться от гигантского стебля, чтобы пролететь над новой порцией голодных существ. Снова прыгнуть — нет, не прыгнуть: ноги отзываются болью, и Ума падает на четвереньки. Грызуны близко. Кто-то кричит. Нет, не он, слышен воинственный клич, после которого на пищащих тварей обрушиваются твари двуногие. Кун рассекает крыс одну за другой — мечи с чавканьем входят в податливую плоть. Винсент стреляет без промаха — иглы вонзаются в хищников и парализуют их почти моментально. Крысолисы разбегаются.

— Нужно уходить, — говорит кросс, помогая капитану подняться. — У них здесь гнездо рядом — скоро их тут будет гораздо больше…

Остальные уже здесь, и участникам ничего не остаётся, как бежать за пределы территории поднебесных лилий. Уме было тяжело поспевать за остальными, вероятно, так же тяжело, как и Доку, однако они не останавливались. Не останавливались, даже когда за их спинами оказались крайние стебли лилий. Не останавливались, когда пробегали мимо вполне безобидной рощи. Не останавливались, когда капитан споткнулся и упал. Они остановились только у края, у места, где смогли взобраться на плато.

Ума ложится на землю и смотрит в бездонное небо.

— Всё пропало, — стонет Док. — Мы их упустили, а с ними упустили наш шанс на быстрое завершение испытания.

— Как ты мог? — Тессу переполняют эмоции. — Ты же знал, что стоит на кону, и подвёл нас всех!

— С любым могло случиться, — о чём-то думая, отвечает Ума.

— И что, по-твоему, с нами случится, когда сядет солнце, температура опустится ниже нуля, а костёр мы не сможем развести из-за страха привлечения хищников?

— Ничего не случится, — юноша не особо реагирует на обвинения. — Мы покинем плато до наступления темноты.

— Каким это образом? Ты не забыл, что наши самодельные «парашюты» непригодны для полётов?

— Починим, — отмахивается капитан.

— Даже если так, что мы будем делать дальше? Мы по-прежнему не выполнили условие испытания!

— Всё, меня это достало, — Ума-Жнец поднимается с земли, кровожадно улыбаясь. — Если кто-то ещё раз откроет рот чтобы причитать о неправильности происходящего — я буду воспринимать это как вызов мне как капитану, и поскольку мы находимся в дикой местности, то и отвечать на вызов я буду по правилам животного мира… Чините парашюты, а к тебе, Винсент, у меня особое поручение…

Капитан и авинец отходят в сторону, а возмущённая команда, понимая, что бездействием делу не поможешь, приступает к починке парапланов.

— Как думаете, о чём они говорят? — беспокойно спрашивает Док.

— Кто знает, — отвечает Кун с завидным безразличием. — Быть может, Ума подбивает авинца бросить нас здесь.

— Он же это не серьёзно говорил, что мы его достали? — Тесса явно переживает о другом.

— Конечно нет, просто он устал и ранен, — врёт подруге Ким.

За работой время пролетает быстро. Док то и дело оглядывается, опасаясь нападения зверей, однако Кун остаётся спокоен, и его спокойствие передаётся остальным. Винсент куда-то ушёл по поручению Умы, а сам глава команды, сидя у валуна, погрузился в медитацию. Периодически участники давали себе отдохнуть, разминаясь или дремля на кипе наломанных веток. Обед лишил их половины оставшегося рациона, однако работа неумолимо подходила к концу. В полдень каждый из порванных парапланов был готов к последней фазе восстановления. Тогда-то Винсент и вернулся. На его обычно бесстрастном лице читалась усталость от пережитых приключений этого дня, однако движения его были по-прежнему тверды.

— Кажется, нашёл, — в этот раз от проекции феи остаётся только голос. — В километре отсюда.

Ума подрывается и бежит за авинцем. Остальные переглядываются и, подхватив инвентарь, следуют за ними, не желая пропустить очередную выходку капитана. В километре от их лагеря картина меняется не сильно: всё та же каменистая местность, пара сухих деревьев и полное отсутствие чего-либо ценного.

— Хозяин услышал кого-то в той области массива, — фея показывает пальцем за пределы плато.

И только теперь несведущая часть команды понимает, куда надо смотреть. Все осторожно подходят к краю возвышенности, всматриваясь в распростёршийся внизу лес. Каждый активирует свои линзы, надеясь заметить находку Винсента, однако, кроме зелени листвы ничего не видно.

— Спасибо, Винс, ты нас спас, — кровожадно улыбаясь, Ума таки говорит редкие для него слова благодарности. — Как же нам повезло, что кто-то оказался возле плато.

— Что там? — в нетерпении трясётся врач, безостановочно меняя фокус защитных очков.

— Не что, а кто, — поправляет монах. — Док, можно твои очки?

Не дожидаясь согласия, юноша срывает с головы товарища защиту для глаз и спешит использовать как бинокль. Какое-то время он всматривается в кроны стоящих далеко внизу деревьев, после чего отдаёт очки владельцу.