Чтение онлайн

Понимаю. Я закрыл глаза.

Длань Земли отозвалась сразу. Не картинкой и не звуком, а чем-то средним. Там, глубоко под ладонью, пульсировала тонкая жилка жизни. Ровно и терпеливо, словно сердце спящего зверя.

— Торопишься! — раздался мелодичный насмешливый голос за спиной.

Я открыл глаза и обернулся. Лизалия стояла на краю полянки, прислонившись плечом к стволу старого дуба. На лице — как обычно слегка проказливое выражение.

— Я не тороплюсь, — ответил я, вдруг осознав, что «закапываю» себя еще больше. — Просто проверяю…

— Проверять — это торопить, — эльфийка отлепилась от дерева, подошла ближе, присела рядом. — Семя приняло тебя, приняло кровь, приняло землю, твои намерения. Теперь оно растет без всяких волнений о будущем. Ты же не ждешь, что пшеница взойдет на следующий день после посева?

— Пшеница — это все же не лесной страж.

— Верно, — она мягко провела пальцами по влажной земле, едва не касаясь того места, где лежала моя ладонь. — Стражи растут медленно. Но укоренение у них — на века. Основа твоего стража — дубовая роща. Помни об этом.

Я невольно перевел взгляд на ее пальцы, тонкие, с аккуратно подстриженными ногтями, без колец и украшений. Простой костяной браслет на запястье — и все. А затем я вспомнил, как эти же кажущиеся слабыми пальцы сжимала лук в бою, хладнокровно натягивая тетиву до упора, почти касаясь стрелой собственного уха. Пожалуй, верно говорят: красота и смерть… ходят рука об руку.

— Лизалия, — внезапно спросил я, встречаясь с ней взглядом. — Почему вы это делаете? Имею в виду, вроде как идете наперекор своим традициям?

Она подняла на меня загадочный взгляд, полный едва заметного любопытства.

— Хочешь знать, почему я… мы сестрой продолжаем активно помогать тебе, хотя наш народ уже как триста лет старается не вмешиваться в дела людей?

— Примерно.

Она помолчала, взглянув куда-то в сторону и будто прислушиваясь к туманному лесу.

— Потому что скучно, — просто ответила она, — Сестренка любит говорить о долге, о чести, о союзе с людьми и лесом. А мне просто… интересно. Ты другой, Даллен. Совсем не похож на своего отца. Не такой, как те люди, что приходили раньше… Не говоришь с позиции силы, не рубишь лес, не жжешь траву, не стреляешь во все, что можно съесть. Опять же — стража оживил… — она помолчала. — Я никогда не встречала таких людей. Ты будто не из этого мира. И дракон у тебя есть…

Черт… Ее непринужденная проницательность впечатляет. Вон как смотрит прямо, глаза не отводит. А ее последние слова… Но я опытный «партизан» — таким меня не возьмешь.

— Последнее, я так понимаю, главная причина? — улыбнулся я, сводя все в «светский разговор ни о чем».

— Одна из, — она улыбнулась в ответ. — До встречи с твоим питомцем я никогда не видела драконов близко. Только на древних фресках, на алтарях, которые люди забросили сотни лет назад. А тут — живой, настоящий, и он тебя слушается… Как же тут не заинтересоваться?

Она будто бы тоже теперь попыталась свести все в шутку. А я внезапно подумал: несмотря на свой юный вид… она же ведь могла быть даже старше меня, если учитывать мою прошлую жизнь. Так что лучше не вестись на ее обманчиво наивную девичью харизму.

Помолчали. Так мы и просидели на влажной земле, вдвоем, посреди тихой спящей зимою рощи, подспудно ожидая, когда Росток снова появится наружу.

Через полчаса я ушел. Лизалия осталась.

Три дня пролетели в одно мгновение.

Спал я мало, выкраивал по два-три часа между собраниями, тренировками, проверками строек и бесконечными деревенскими вопросами, требующими личного участия. Эдгар озвучивал их каждое утро, а будь у нас достаточно пергамента — наверняка бы приносил целые стопки бумажек. Да и пергамента, к слову, уже не хватало — скоро придется тщательно скоблить или отбеливать известью груды старой кожи.

Из нового: был утвержден первый Устав — свод правил и законов поселения. Харлем с Эдгаром, скрепя сердцем, но составили его сообща. Основные пункты там были просты, как три копейки: не убей, не укради, не прелюбодействуй и прочие очевидные запреты… Из более распространенных вещей: за драку — штраф или работа на возведении оборонительных сооружений, где всегда требовалась достройка и пара лишних рук. За поджог или умышленный урон хозяйству — еще более тяжелая принудительная работа. Спорные вопросы решались через старосту.

По Уставу уже успело пройти первое разбирательство.

«Заседание» касалось двух соседей — Михея, старого гончара, жившего в Орлейне с рождения, и Игната, плотника-переселенца, прибывшего с третьей волной. Суть дела: они подрались из-за забора.

Звучало абсурдно. Я сидел за столом в своем кабинете, слушал их сбивчивые, полные взаимных обвинений речи и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Нет уж — в судебных делах я больше точно участвовать не собираюсь… Нужно делегировать эту срань кому другому. Мы тут ожидаем посланника от графа Росаля, готовимся к возможному столкновению с Морландером, достраиваем крепость, выращиваем Лесного стража и ждем пробуждения Файгера — а эти бесы тут делят три метра чахлой земли на задворках!

— Он мою доску взял! — рычал Михей, потрясая корявым пальцем. — Я ее намедни обтесал, к забору приставил, а он — хвать! И к себе на участок!

— Твоя доска на моей земле лежала! — огрызался Игнат. — Значит, моя!

— Это ты свой забор на три вершка в мою сторону подвинул!

— А ты межу запахал, когда канаву рыл, болван!

Я слушал их перепалку минут пять, потом хлопнул ладонью по столу.

— Хватит.

Оба замолчали. Лица из смелых и пышущих праведным гневом мгновенно стали подобострастными. Мужики уставились на меня.

Пришлось велеть старосте Эдгару принести старые схемы участков, отыскать межевые знаки, оставленные еще при отце Даллена. Выяснилось, что правы оба — и оба не правы. Межа действительно сдвинулась за зиму, канава, которую рыл Михей, отсекла кусок земли, принадлежавший Игнату, а «золотая» доска и вовсе оказалась ничьей — отвалилась откуда-то и прибилась к берегу после паводка, а кто ее выловил первым из деревенских — уже никто и не помнил.

Два часа на это дерьмицо потратил… С меня точно хватит. И вставать на чью-либо сторону в этом вопросе я тоже не собирался.

— Доску — на склад в общее пользование, — сказал я устало. — Михей, твой забор стоит на меже. Отодвинь на полметра в свою сторону. Игнат — канаву заровняй, воду пустишь в общий ров, по новой канаве.

— Но, милорд…

— Исполнять.

Они ушли, оба недовольные, но спорить не посмели. Эдгар проводил их взглядом, покачал головой.

— Мелочные люди, милорд. Извините, что отвлекаем.

— Не мелочные, — я потер переносицу. — Раз важно для людей — значит так оно и есть. Просто не я должен этим заниматься. Ты сам разбирай такие споры прямо на месте — ко мне тащи только если совсем непонятно будет.