Чтение онлайн

Ого… Да это ж заявка на «вечный спор» о дисциплине и таланте-вдохновении.

— Дисциплина важна, — хмыкнула Лизалия. — Но сначала нужно услышать. И потом уже рассчитывай, сколько угодно.

— Легко тебе говорить, — вздохнул Лоуренс. — Ты родилась с этим.

— И ты родился. Только забыл, — она посмотрела на него без насмешки, скорее с сожалением. — Ваши школы, ваши академии — они учат не слышать, а заглушать. Чтобы не мешало. Чтобы было удобно считать.

Лоуренс хотел возразить, но не нашел, что сказать. Соглашусь: что-то в ее словах есть.

Я поднялся, чувствуя, как затекает спина от долгого сидения на жестком табурете — кресло в этот раз занял сам алхимик. Надо бы сюда организовать еще парочку удобных мест.

— Завтра попробую, — пообещал я и зевнул. — В полдень, ладно? А сейчас пора бы уже на боковую.

— Хорошего сна, господин барон, — почтительно пожелал Лоуренс.

— Я тоже скоро пойду, а то сестренка будет волноваться, — потянулась эльфийка. — Вот только дам пару советов молодому…

— Ваши советы… — вскинулся было юный алхимик.

Я их уже не слушал, ноги сами понесли меня сначала на первый, а потом и на второй этаж усадьбы, где я и развалился на кровати после очередного долгого дня. Моргнул — и вот уже за окном заорали первые петухи. Закупили их вместе с несушками, чтоб их, уже жалею…

Утро встретило меня мокрым снегом и Эдгаром, который встал затемно и уже ждал с кипой пергамента под мышкой.

— Милорд, — староста водрузил стопку на угол стола, — тут накопилось. Прошения, жалобы, запросы от купцов. Я все записал. И вот это, — он отделил тонкую папку, — разбирательство по Уставу. Вот хочу доложить с вашего позволения.

Я потер лицо ладонями, прогоняя остатки сна.

— Давай, но не затягивай.

— Мельник Жан и бондарь Еслав, — Эдгар развернул пергамент. — Третьего дня чуть до драки не дошло. Из-за пахотной земли. Той самой, что вы велели распределять под новые хутора.

Я поморщился. Это уже не спор из-за доски, а нечто более серьезное.

— И кому отдал?

— Пока никому, — староста развел руками. — Вот хочу утвердить свое решение. Оба ведь нужны. Мельник без бондаря — зерно ссыпать не во что. Бондарь без мельника — с голоду пухнут, пока зерно мелют

— Логично, — хмыкнул я. — И как поступить думаешь?

— С вашего позволения… Я бы отдал землю Жану. Мельница ближе, воду брать удобнее. А Еславу — компенсацию. Вон пустует клеть у старого амбара. Переделать под мастерскую — и делов. Бревна есть, руки приложить — тоже.

— Еслав согласится?

— А куда он денется? — Эдгар позволил себе усмешку. — Если объяснить, что барон лично озаботился, чтобы у мастера условия лучше прежних были, а земля — дело наживное. Да и не пахарь же он, по сути?

Хитер, седой лис.

— Утверждаю. Впредь такие вопросы решай сам по справедливости, без доклада. Только о крупном.

— Слушаюсь, милорд! — Эдгар поклонился и направился к двери.

Когда за ним закрылась дверь, я взглянул в окно. Солнце только начинало подниматься. До полудня, когда обещал встретиться с Лизалией, оставалось еще часа три. Успею и перекусить, и дела перебрать.

К полудню я уже шагал по тропе к лесному ручью. Кажется, там еще у самого устья летом женщины белье стирают.

Эльфа уже ждала меня у ручья, как раз там, где старая ива склоняла ветви к самой воде. Огромное дерево — ствол в три обхвата, кора в глубоких морщинах, похожих на старческие лица, и ветви, которые, казалось, жили своей отдельной жизнью, перешептываясь на весеннем ветру.

— Пришел, — обрадовалась эльфийка. — Присаживайся.

Я опустился на влажную землю, коснувшись коры. Она ощущалась шершавой, холодной, пахла прелью и еще чем-то — то ли смолой, то ли просто временем, осевшим в древесине за сотни лет.

— Положи обе ладони на кору, — скомандовала Лизалия. — Не дави, просто касайся.

Я послушно выполнил ее указания, стараясь скрыть скепсис в глубине глаз.

— Теперь закрой глаза и дыши. Медленно.

— О чем думать?

— Ни о чем, — она помолчала. — Вот опять ты слушаешь головой, Даллен. А нужно кожей.

Я вздохнул, закрыл глаза, попытался расслабиться. Мысли скакали, как блохи: предстоящая встреча у заброшенной башни, граф Росаль, Файгер, Страж и еще тысяча мелочей, требующих моего внимания.

— Не получается, — признался я.

— Я знаю, — почувствовал, как эльфийка опустилась на землю позади меня и положила прохладные ладони на лопатки. — Ты слишком привык все контролировать, принимать решения, держать в кулаке. А мир состоит не только из этого. Нужно уметь и просто быть, слушать, ждать.

— Не люблю ждать.

— Зато деревья любят, — кажется, она улыбнулась. — Они могут ждать годами. Веками. Спешка — удел людей, зверей и огня. Лес живет по-другому. Почувствуй это. Слушай.

Она замолкла, и я замолк, пытаясь унять бег мыслей.

Ива тоже молчала. Я чувствовал ее кору под пальцами — твердую, с глубокими трещинами, в которых копилась влага. Чувствовал, как внутри ствола медленно и тяжело движутся соки: зимой они почти замерли, но ранняя весна уже касалась корней и будила их от долгого сна.

— Слышишь, — сказала Лизалия утвердительно.

— Да.

— Это хорошо, — в ее голосе послышались веселые нотки. — Теперь попробуй дышать с ней в одном ритме.

И я попробовал. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Ива дышала медленнее, гораздо медленнее, чем человек. Один ее вдох — мои все десять.

Я просидел так долго — может, десять минут, может, час. Время потекло иначе и загустилось как смола. Мысли утихли, отступили на задний план, и осталось только ощущение: глубокое, спокойное, древнее.

— Ты понял, — голос Лизалии показался мне оглушительным. — Теперь ты еще на шаг приблизился к тому, чтобы услышать лес. Точно также попробуй услышать землю. Это заменит тебе тысячи формул и размышлений.