Сияние Авроры
Шрифт:
«Откуда ты знаешь?»
Она снова улыбается:
«Твой отец сдержал на Кирейне флот, вдвое превосходящий его по численности. Это было наше крупнейшее поражение за всю войну. Познай своего врага, Тайлер Джонс».
«Я не…»
«Джерико Джонс стал контр-адмиралом меньше чем за год после победы. Рожденный и воспитанный воином, он полностью разгромил лучших представителей Воерожденных и стал причиной потери нашего доминирующего влияния во Внутреннем совете Сильдры. И все равно подал в отставку. Сделался самым ярым сторонником мира в вашем Сенате. С чего вдруг такая перемена?»
Я понятия не имею, к чему она клонит. Но что-то в ее взгляде вынуждает меня дать пояснения.
«Об этом он произнес речь в 2367 году, – говорю с переполняющей меня гордостью. – Ее до сих пор изучают в Академии Авроры. “Я не могу и дальше смотреть в глаза своим детям, осознавая всю несправедливость убийств чужих детей”».
Она фыркает:
«Красивая ложь».
Я ощетиниваюсь:
«Думай, что говоришь о моем отце, Саэдии».
«Когда я впервые соприкоснулась с твоим разумом, ты сказал, будто не знал, что обладающие даром Путеходцев способны телепатически общаться с другими людьми».
Я пожимаю плечами:
«Я действительно не знал».
Саэдии качает головой, и легкое презрение вплывает в мое сознание, несмотря на все ее попытки его сдержать.
«Все потому, что мы не способны общаться с другими людьми, Тайлер Джонс. Лишь с теми, у кого есть дар».
Внутри меня все переворачивается.
«Я не…»
«Я Воерожденная по рождению и по чести, – говорит Саэдии. – Но… несмотря на ненависть к матери, все же унаследовала некоторые ее таланты. – Она встречается со мной глазами, их блеск напоминает стекло. – И, похоже, твоя мать тоже наделила тебя даром».
От этой мысли у меня перехватывает дыхание. Сердце грохочет в груди, голова идет кругом. Я пытаюсь ухватиться за нити в своем сознании, сплести их в гобелен, имеющий хоть какой-то смысл, пока Саэдии продолжает сверлить меня холодным, недружелюбным взглядом.
Мы никогда не знали нашу маму – я часто спрашивал о ней, но папе было очень больно говорить на эту тему. А я не хотел давить. Думал, у нас еще вся жизнь впереди, чтобы узнать, что с ней случилось. Куда она делась.
Только отец на много месяцев пропал в тылу врага. Должен признать, мне всегда казалось странным, как из величайшего противника сильдратийцев он превратился в человека, больше всех ратующего за мир. Наверное, в глубине души мне хотелось его боготворить. Благородный герой войны начал уважать врага, с которым сражался. Понял, что все мы, в некотором смысле, одинаковы.
Но было бы гораздо разумнее, если бы…
Пока он находился в плену, он мог…
Быть близнецами так забавно. Иногда мне кажется, я знаю, что скажет сестра, прежде чем она это произнесет. А она порой, клянусь, может угадать мои мысли, только взглянув на меня. В детстве мы со Скар были не разлей вода. Отец говорил, мы даже изобрели собственный язык еще до того, как научились говорить. К тому же Скарлетт непроизвольно читает людей, как книги – словно способна буквально залезть к ним в голову…
– Дыхание Творца, – произношу я вслух.
«Вы не сильно-то похожи, – говорит Саэдии. – Наверное, по-этому ваша мать отослала вас прочь. Но вы с сестрой бесспорно обладаете некой, – ее взгляд вновь скользит по моему телу, – грацией. Ростом. Осанкой. Ты видел картины моих мучений в своей голове. Ты можешь мысленно общаться со мной. Я ощущаю тебя здесь, – она касается лба, – так же отчетливо, как и ты меня. И этому есть только одно объяснение, Тайлер Джонс. – Саэдии заправляет за ухо длинную прядь черных волос. – Ваша мать была Путеходцем».
Я тяжело сглатываю. Опускаю взгляд на свою руку. Смотрю на загорелую кожу. Вены под мышцами змеятся длинными бледно-голубыми линиями.
«В нас со Скар… течет сильдратийская кровь?»
Саэдии проводит подушечками по связке отрубленных больших пальцев на шее. Оглядывает меня с головы до ног, прижав кончик языка к острому клыку.
«Вопрос в том, достойны ли вы этого?»
У меня голова идет кругом, когда я пытаюсь осмыслить новую информацию. Как это произошло? Почему отец не сказал нам? Кто была наша мать?
…И жива ли она?
«Возьми себя в руки, парень, – говорит Саэдии. – Сохраняй решимость».
«На меня только что обрушилась самая ошеломительная новость за всю мою жизнь, Саэдии. Мне нужно немного времени прийти в себя…»
«У нас нет времени, Тайлер Джонс. Если все, что ты мне рассказал об этом… древнем враге – правда, то с каждой секундой, проведенной в камере с этими насекомыми, гибель галактики становится все ближе».
Я сердито смотрю на нее, мой гнев вспыхивает кроваво-красным пламенем в нашем общем сознании.
«Думаешь, я этого не знаю?»
Саэдии долгое время молча наблюдает за мной. Я чувствую ее: эмоции, мысли – абсолютно все. Мне трудно сохранять трезвый ум, невозможно понять, какие чувства принадлежат мне, а какие – ей. Мы словно прикасаемся друг к другу… хотя это не так.
«Думаю, ты многого не знаешь», – отвечает она.
«Дыхание Творца, что еще?»
Саэдии поджимает под себя голые ноги, прислоняется спиной к стене и скрещивает руки на груди.
«Советую тебе устроиться поудобнее, парень. Это будет долгий рассказ».
32. Кэл
Сила притяжения действует на все.
Не так давно я говорил об этом Авроре. После того как, глядя ей в глаза, наконец признался в своих чувствах. Каждый атом в нашем теле, каждый атом во вселенной обладает гравитационным воздействием на окружающие атомы. Гравитация – одна из сил, которая удерживает предметы вместе. Она непоколебима. Ничто не поднимется, не упав. И вопрос не в «если», а «когда».