Чтение онлайн

Но он знал, что будет ждать следующей субботы. Так, как не ждал ничего за последние десять лет.

Анна выехала за час до назначенного времени. Специально, чтобы не торопиться, не нервничать, не влететь в его кабинет запыхавшейся и растерянной. Чтобы дать себе время подумать.

Она ехала по вечерней Москве, и город казался другим. Мягче, чем обычно. Свет фар не бил по глазам, пробки не раздражали, даже навигатор молчал подозрительно уважительно.

Всю неделю она ловила себя на том, что улыбается без причины. Сотрудники в отеле переглядывались, Маша звонила и требовала объяснений, но Анна просто отшучивалась. Как объяснить то, чего сама до конца не понимала?

Что тело стало другим. Что дышится глубже. Что по утрам она просыпается не с мыслью «надо вставать», а с ощущением, что уже живет. Что вечером, засыпая, она проваливается не в тревогу о завтрашнем дне, а в тепло, которое осталось где-то внутри после того сеанса.

Она вспоминала его руки каждый день. Ненавязчиво – просто они были где-то на периферии, как тихая музыка, которая играет фоном.

Она вспоминала – и между ног снова разливалось тепло. Она не запрещала себе этих воспоминаний. Не отгоняла их. Просто позволяла им быть. Как он и учил.

В среду вечером она лежала в ванне и смотрела на свое тело. Оно изменилось. Не внешне – внутренне. Оно перестало быть врагом, которого нужно контролировать. Оно стало домом, в который хочется возвращаться.

Анна коснулась пальцами груди – так, как он касался в том сне, который перестал быть просто сном. Медленно провела по соску, чувствуя, как откликается кожа, как напрягается, как посылает сигнал куда-то вниз, в самый центр. Опустила руку ниже, провела по животу, замерла на лобке.

«Можно», – сказала она себе вслух. – «Мне можно».

И позволила. Впервые за полтора года – не на скорую руку, не чтобы сбросить напряжение, а медленно, со вкусом, изучая себя так, как он изучал ее в том кабинете. Пальцы скользнули внутрь – сначала один, потом два – и она почувствовала, как мышцы сжимаются вокруг них, живые, теплые, отзывчивые.

Она закрыла глаза и вспомнила его руки. Как они двигались. Как давили. Как находили те самые точки. И под этим воспоминанием пришло освобождение – само, легко, без напряжения, без попыток «постараться».

Она кончила тихо, почти беззвучно, просто выгнувшись в воде и закусив губу. А потом долго лежала, чувствуя, как пульсирует внутри, и улыбалась в потолок.

В пятницу она поймала себя на том, что выбирает белье на субботу. Смешно – идти к врачу, который видел ее всю, и переживать, какие на ней трусики. Но она выбирала. Скорее, для себя. Чтобы знать, что под одеждой – что-то красивое. Что-то, что принадлежит только ей и этой новой версии себя.

Выбор был небольшой. Почти все было бесшовное, приглушенных оттенков и без изысков. Она открыла коробки, которые никогда не доставала. С бельем, которое брала для встреч с Игорем, но так ни разу и не решилась надеть. Боясь, что он высмеет ее попытки “казаться сексуальнее”.

Она остановилась на пыльно-розовом кружевном комплекте, который купила два года назад. Тогда он казался слишком откровенным, слишком не для ее жизни. А теперь – в самый раз. Несмотря на то, что он будет скрыт толстовкой и джинсами.

Стрелка часов приближалась к шести, и Анна вдруг поймала себя на том, что совсем не нервничает. Внутри было ровно и спокойно, как перед встречей с кем-то очень близким. С кем не нужно играть роли, не нужно казаться лучше, чем есть. С кем можно быть любой.

Она припарковалась у клиники за пять минут до назначенного времени, выключила двигатель и посмотрела на знакомую дверь.

«Я хочу этого, – подумала она просто. – Я хочу узнать, что будет дальше. Я хочу узнать свое тело до конца».

Она вышла из машины, поправила волосы и направилась ко входу. Внутри, в самом центре, уже пульсировало знакомое тепло – предвкушение, доверие, голод. Теперь она знала их по именам.

Она шла по знакомому коридору и чувствовала, как с каждым шагом напряжение уходит из плеч, из шеи, из челюсти. Здесь, в этом пространстве, она научилась дышать. Здесь она научилась чувствовать. Здесь она перестала бояться себя.

Дверь была открыта. Марк стоял у окна и что-то читал. Услышав шаги, он повернул голову и посмотрел на нее.

И в этом взгляде не было ничего от врача, встречающего пациента.

Было что-то другое. Теплое. Живое. Честное.

– Добрый вечер, Анна, – сказал он, и голос его звучал чуть ниже обычного.

– Добрый вечер, Марк.

Он задержал взгляд на секунду дольше, чем стоило бы, потом медленно положил книгу на стол.

– Как вы?

Вопрос был простым. Но в нем было столько всего, что Анна на мгновение растерялась.

– Хорошо, – ответила она. – Даже странно. Я на этой неделе поймала себя на том, что перестала быть просто головой на плечах.

Он молчал, давая ей закончить мысль.

– Раньше тело было просто функцией. Как служебная машина: едет и ладно. Я не замечала его, пока что-то не начинало болеть. А теперь я чувствую все. Как лопатки касаются спинки кресла, как пульс стучит в кончиках пальцев, как напрягаются мышцы, когда я просто встаю из-за стола. Это... непривычно. Я словно начала чувствовать собственный вес.

Она замолчала, глядя на свои ладони, лежащие на коленях.

– И это не заслуга йоги или отдыха. Это произошло здесь, на этой кушетке.

Марк внимательно посмотрел на нее, сохраняя свою обычную невозмутимость.

– Это естественный процесс, Анна. Мы просто убираем зажимы, которые годами работали как анестезия. Вы не стали чувствовать «больше», вы просто перестали быть «замороженной».

Анна покачала головой, не соглашаясь.

– Нет. Вы делаете что-то другое. Вы находите точки, о которых я даже не знала, и заставляете их оживать. Иногда мне кажется, что вы знаете мою анатомию лучше, чем я – свои мысли.

– Плохой из меня был бы доктор, если бы это было не так, – улыбнулся он.

Последние недели он улыбался очень часто.

– И правда, – ответила она, тоже с улыбкой опуская глаза.

В кабинете повисла короткая пауза.

– Сегодня что будем делать? – спросила Анна, и в голосе ее вдруг проскользнули озорные нотки, которых она сама от себя не ожидала.

Марк чуть приподнял бровь, уголки его губ снова дрогнули.

– А чего бы вы хотели? – спросил он, слегка нахально складывая руки в замок.